– Но, с другой стороны... - начала она.

– Не стоило проезжать на красный свет, - заметил Стэн. - Нам с тобой некуда торопиться.

– Это тебе некуда торопиться, - поправила его мамуля. - А я намерена как можно быстрее выбраться из машины и залезть в ванну. Между прочим, ты меня перебил.

– Извини.

– Так вот, я хотела сказать, что, с другой стороны, было бы чистейшей глупостью дарить Максимиллиану какую-нибудь особенную, необычную машину, которую мог бы опознать хозяин и засадить Макса за решетку. Такой подарок ему не нужен.

– Не бойся, мам, - отозвался Стэн. - Я буду помнить об этом, выбирая машину.

– Тогда посмотри сюда, - предложила мамуля, нажимая на тормоз и тыча пальцем.

Они только что миновали Гранд-Арми-плаза и выехали на Парк-Вест-проспект. Парк остался справа, а слева возвышались шикарные старые кирпичные дома. Это был район преуспевающих людей, и кто-то из них - а скорее приезжий - оставил на ярко освещенной стоянке серый с отливом "астон мартин".

– Ага, ага, - приговаривал Стэн, пока мамуля парковала такси рядом с будущим подарком. - Прекрасный выбор, мамуля.

– Будь осторожен, Стэн, - сказала мамуля.

Стэн вылез из такси, и первое, что бросилось ему в глаза, был пожарный кран, подле которого припарковался "мартин". Второе, что он заметил, красно-бело-голубые дипломатические номера; впрочем, к неудовольствию полицейских, дипломатическая неприкосновенность распространялась также и на пожарные гидранты.

Стэн рассмотрел номера, ухмыльнулся, подошел к матушкиному такси, просунул голову в окошко с пассажирской стороны и сказал:

– Отлично, мамуля. Машина дипломата. Полицейские не имеют права даже записать его номер.

– Встретимся у Максимиллиана, - отозвалась мамуля и вырулила на дорогу. Стэн вынул из кармана связку ключей и вновь приблизился к "астон мартину".

Пятый по счету ключ подошел и к дверце, и к замку зажигания. Стэн отогнал машину от пожарного крана, развернулся и, вновь проехав по Арми-плаза, двинулся на северо-восток, через Бруклин и Куинс, направляясь к парку подержанных машин Максимиллиана, что находился неподалеку от Нассау-каунтилейн. Добравшись до места, он съехал на боковую улочку, огибавшую расцвеченную яркими флажками площадку, вырулил на неприметную подъездную дорожку позади площадки и остановился у высоких кустов, росших вдоль белых дощатых гаражей. Стэн вылез из "астон мартина", любовно похлопал его по капоту, вошел в распахнутые ворота и двинулся по обсаженной кустарником тропинке, ведущей к конторе Максимиллиана - небольшому розовому оштукатуренному, скромному на вид зданию, словно попавшему сюда прямиком из Калифорнии. Войдя через заднюю дверь в обшитую серыми панелями комнату, Стэн кивнул худощавой женщине с серьезным лицом, сидевшей за одним из двух неопределенного вида столов и печатавшей на машинке.

– Привет, Харриет, - сказал он. - Где Макс?

Женщина подняла голову и улыбнулась, при этом ее пальцы продолжали бегать по клавишам, словно самостоятельные существа, живущие собственной жизнью.

– Привет, Стэн, - отозвалась она. - Твоя мамуля уже дожидается. А Макс на площадке, с кем-то торгуется.

– Надеюсь, не с моей мамулей?

– Он бы на это никогда не решился. - Харриет усмехнулась и вновь опустила глаза на машинку.

Стэн открыл дверь, ведущую в соседний кабинет, вошел туда и выглянул на площадку, забитую "кольтами" и "гольфами". Вдалеке за их рядами на ярком солнце виднелось желтое такси мамули. Макс стоял справа - там, где хранились самые побитые, старые и никчемные машины, на лобовых стеклах которых красовались белые надписи "экстра!!", "конфетка!!" и "не проходите мимо!!". Макс, крупный пожилой мужчина с редкими седыми волосами и тяжелым подбородком, выглядел так, словно оказался на солнце по недоразумению; комната без окон, с серым ковром на полу куда лучше соответствовала бы его облику. И тем не менее он стоял на залитой солнцем площадке, руки в боки, в своей неизменной черной жилетке, из-под которой торчала белая рубашка, перепачканная от соприкосновений с подержанными машинами. Его наряд дополняли бесформенные измятые брюки и ботинки, похожие на буханки черного хлеба.

Как и сказала Харриет, Макс торговался с парой посетителей. Стэн облокотился о подоконник и принялся рассматривать клиентов, которые выглядели на солнцепеке столь же нелепо, как и Макс. Это были двое юнцов лет двадцати от роду, с густыми черными шевелюрами и густыми усами на смуглых черноглазых физиономиях. Они щеголяли в мешковатых свитерах, вельветовых брюках и веревочных туфлях. Один из них беседовал с Максом, другой наблюдал за улицей. Затем они поменялись ролями, и теперь уже второй юнец выслушивал излияния Макса.

На глазах Стэна покупатели без малейших колебаний отвергли "хонду", затем столь же быстро отказались от "рено" и "америкен моторс хорнет". Они задержались было у фургона "субару", но затем один из них ткнул пальцем в заднее окно, и второй согласно кивнул. Растерянный Макс пару раз показал им, что задняя дверца работает отлично, но уговорить покупателей не сумел. В конце концов он пожал плечами, и они втроем перешли к зеленой "шевроле-импала", при виде которой оба посетителя чуть не запрыгали от радости.

Что было весьма странно. "Импале" исполнилось не менее восемнадцати лет - возможно, это была самая старая машина на стоянке. Дверцы наполовину сгнили, а фары были окружены ржавыми дырами. Вместо антенны торчал кусок провода. Помимо всего прочего, "импала" была одной из самых больших машин, которые еще изредка попадались: настоящий мастодонт, ненасытный пожиратель горючего; треть машины составлял капот, треть - багажник, треть пассажирский салон.

Однако двое молодых усачей влюбились в "импалу" с первого взгляда и даже бросили наблюдать за улицей, желая вместе насладиться прелестью ржавого корыта. Один из них обошел машину спереди и взялся за бампер, желая удостовериться, что тот держится достаточно крепко. Второй попросил Макса открыть багажник и, достав из кармана рулетку, принялся измерять обширное вместилище.