Сказано - сделано. Пропили и этот рубль... Приезжают домой чуть теплые, предстают пред ясные очи своих жинок на праведный суд... А на второй день кум Петро, встретив Ивана, спрашивает:

– Кум, мы же пропили твой рубль. За что же тогда меня жена так безбожно отходила палкой?

– Может, ей моего рубля жалко?
– пожал плечами Иван и застонал, вспомнив, как и его молотила жена".

Опять самозабвенный хохот заглушил урчание полуторки.

"А в чем же соль этой байки?" - посерьезнев, спросил Алесь Христич.

"В чем?
– переспросил младший политрук Иванюта.
– Неужели не ясно? Хотя он и сам не очень понимал, какая особая мораль, кроме веселой нелепости, содержится в анекдоте, но стоял на своем: - Если ты, минометчик, едешь на базар, то есть идешь в бой, держи мины ближе к миномету, а не на телеге у кума. Понял?.. А если едешь с кумом продавать вино, слейте его в одну посудину и не надо вам двух телег".

"Темновато, однако смешно", - со снисхождением заключил все тот же Алесь Христич, чем вызвал новый взрыв смеха товарищей.

"Очень даже ясно, - вяло возразил Алесю Захар Завидов.
– Если едешь на базар, не бери с собой даже рубля!"

И вновь сверкают белозубые улыбки на темных от загара лицах.

2

А Алесю Христичу уже было не смешно. Их маленькая колонна, выбравшись из леса, попала на хорошо накатанную грунтовку, пересекла железную дорогу и въехала на мост, соединявший два берега Днепра. К удивлению Алеся, Днепр оказался не таким внушительно-широким, каким он представлял его. Но важно другое: они уже на Днепре! Дальше этого места немцу не пройти - таково было мнение всех и его, Алеся. Значит, здесь собраны могучие силы Красной Армии...

Но пока никаких сил нигде не было видно. За мостом начиналось местечко - зеленое, разбросанное, каких в Белоруссии много. При въезде в местечко Алесь успел прочитать на указателе: "Копысь". И будто задохнулся от такого знакомого названия... Неужели тот самый городишко, близ которого село Оборье, куда вышла замуж сестренка Варя?.. А ведь здесь могут оказаться сейчас и его отец с матерью! Куда же им еще было убегать от немца, если не за Днепр, к Варе?.. Возможно... да-да, вполне возможно, что и Поля Шинкевич здесь, у своей сестры...

Алесь, кажется, боялся пошевельнуться, чтоб не нарушить течения своих смятенных мыслей, не вспугнуть робкой надежды на какую-то близкую радость... Но откуда ей взяться, радости, если вокруг такая кровавая кутерьма? Их машины уже миновали Копысь, повернули на юг. Обочины дороги изрыты воронками, в воздухе - тошнотворный запах, а вон справа, вдоль Днепра, людской муравейник: там рыли траншеи - очередной рубеж обороны.

Минутная надежда, поселившаяся было в сердце Алеся, стала сменяться давящей грустью, которая все нарастала, вызывая боль сердца от понимания того, как все сложилось трагично и как он беспомощен сейчас в своей человеческой судьбе.

Совершая марш-бросок за Днепр, минометная рота старшего лейтенанта Бутынина счастливо избежала бомбежек и обстрелов с воздуха, а затем была включена в один из ослабленных полков дивизии полковника Гулыги, которая в составе войсковой группы генерала Чумакова вырвалась из окружения и сейчас, заняв новый рубеж для обороны, приводила себя в порядок. Старший лейтенант Бутынин, как и полагалось в таких случаях, сдал в штаб списки личного состава, заполнил документацию о наличии оружия и имущества. Затем рота получила боевую задачу и занялась окопными работами, спешно готовя основную и запасные огневые позиции.

Алесь делал все как во сне, занятый одной мыслью: где-то совсем рядом могут быть самые родные ему люди, и наверняка там Поля. В этом он убеждал себя все больше и больше.

Необычайное состояние красноармейца Христича заметил старшина Евсей Ямуга, когда на огневую привезли термос с обедом и он, Евсей, самолично накладывал в котелки гречневую кашу с говядиной и соусом.

"Что это у тебя, Христич, будто душа из глаз на волю просится?" спросил Алеся Ямуга, опростав над его котелком половник с кашей.

Христич непонимающе уставился на старшину, беспомощно шевельнул губами, но ничего не сказал.

"Чего, спрашиваю, вареный такой, будто жизнь надоела?" - уточнил вопрос Ямуга.

Алесь провел ладонью по лицу, сморщился, словно от боли, затем вдруг спросил:

"Товарищ старшина, а село Оборье далеко отсюда?"

Ямуга, озадаченный вопросом, достал из полевой сумки карту, развернул ее и начал рассматривать, отодвинувшись в тень орешника, чтоб не слепил луч солнца.

"А у тебя там что, заноза или уже теща?
– И тут же старшина ткнул в карту желтым от махорки указательным пальцем: - Вот оно, Оборье... Километров двенадцать отсюда.
– Подняв от карты глаза, он указал рукой: За тем лесом почти строго на юг".