Анеле теперь с ним. Навсегда. Он стал частью Анеле-Ночи.

День перестал быть днем, ночь-ночью. И это больше всего печалило его в этом странном заведении, где в комнатах никогда не выключался свет.

Вернее, нет. День пропал. Наступила вечная ночь. И ОНИ - те, что считали его сумасшедшим маньяком - они знали это.

Он закрывал глаза и старался увидеть ее той, прежней. Но видел лишь темное крылатое существо с бессонно горящими глазами).

Наверное, он умирал. Ему снова стал снится один и тот же сон: лодки на темной воде, и он стоит среди них, борясь с течением и стремясь удержать, во что бы то ни стало удержать ту, в которой лежала Анеле. Но это была не Анеле. Когда он отбрасывал простыню с лица - он видел в лодке свою жену. И отпускал лодку, и она, медленно покачиваясь, отплывала от него все дальше, к тому берегу, на котором не было воспоминаний...

А однажды (то ли поздним вечером, то ли на рассвете) в курилке он увидел странного человека, шептавшего странные слова.

Он прислушался. И все понял.

– Она была блондинкой?
– спросил он.

– Нет, - ответил собеседник, смотрящий в себя.
– У нее были темные волосы. И кожа тоже была темной.

– Ты убил ее?

– Нет же, нет. Это она убила меня. Не понимаешь? Я все бросил ради нее, все отдал ей. А она сказала: все, поиграли, и хватит. Возвращайся домой. У меня нет дома, я говорю. А она улыбнулась, и все. Я еще подождал. Она молчала. Тогда я ударил ее. Она упала и не разбилась. Надо было взять молоток. Она ведь просто кукла, кукла. Внутри - пусто. Разбей - и нет ее.

– Да, да, - торопливо кивал он, жадно слушая.
– Анеле тоже была как кукла.

– Ты разбил ее?

– Не знаю. Кажется, да...

(С тех пор их часто видели вместе - высокого худого, и низкого, мрачного. За ними числились недоказанные убийства. Когда их переводили в спецлечебницу, в документах было указано, что оба разговаривают друг с другом на перевернутом языке, так быстро, что разобрать невозможно. Они старались не спать по ночам, и говорили о каких-то разбитых статуях, одну из них звали Анеле, другую - Адюл).

А еще один из них часто цитировал другому стихотворение Ахматовой, заканчивавшееся словами "Спокойной ночи, ночь".

Но врачи были не из тех, что читают Ахматову.

(Он умер ночью, в камере-одиночке, в карцере, куда сажали самых буйных и неисправимых. И когда это случилось, в карцере вдруг посветлело, и из осколков света соткалась прекрасная женщина. Анеле. Елена. Она вернулась за ним. Она взяла его мертвую руку и повела его сквозь решетки и стены туда, где вечно светит солнце, и нет ночи, потому, что нет тьмы).

И он лег в лодку и оттолкнулся от берега воспоминаний.

Спокойной ночи, ночь.

1993.