Даже стараюсь не кряхтеть.

Где родная дивизия, родной полк? Обгоним их либо по другому маршруту идем? Скорей, последнее. Жаль, что не нагоним, теперь свидимся когда? Когда увижу комдива - нашего Батю, генерал-майора с Золотой Звездой Героя на кителе? Нечасто лейтенанту доводилось видеть своего генерала, но все-таки такое случалось. Одно слово - Батя! Особенно это чувствую я, безотцовщина. И здесь - свой Батя, но к нему надо еще привыкнуть, Да к тому же не генерал, лишь полковник, иное качественное состояние. Ничего, привяжемся и к полковнику, танкисты ведь привязаллсь.

Временами из приоткрытой башнп высовывался лейтенант Макухин, посматривал назад и вперед, улыбался, кричал:

– Петя, живой?

– Живой, Витя!
– отвечал я, безжалостно встряхиваемый на рытвинах.

Уточняя маршрут, колонну несколько раз останавливали, в в подобные бесподобные!
– минуты мы торопливо спрыгивали, разминались. Вот вам разница между сермяжной пехотой (она же царица полей) и теми аристократами, кто на колесах. В пехотной жизни ждешь не дождешься привала, чтобы упасть наземь и не шевелиться. В аристократической наоборот: на привале хочешь двигаться, хочешь размяться. Это так, к слову...

Проехали километров сорок - пятьдесят. Уже не шли по следам танков Шестой армии, где-то свернули на собственный маршрут. Не исключено, между нами и противником нет наших частей. Хотя, разумеется, утверждать это трудно: по всем направлениям рвутся к Большому Хингану подвижные, или, как еше пх называют, передовые отряды.

– Товарищ лейтенант!
– сказал Миша Драчев.
– Оно. конешное дело, кататься на тапочках - не сравнить с пешедралом.

Одначе шишек и синяков наставишь - будь здрав!

– А меня укачивает, - сказал Шараф Рахматуллаев.

Я пригляделся: точно, узбек даже побледнел как-то.

– Держись, ребята! Это еще не самое страшное на войне.
– сказал я и засомневался: хотел подбодрить, а вышло что-ю не то.

– По коням!

Залезали торопливо, как и слезали. Цепляясь кто за что - и друг за дружку. Лейтенант Макухин высовывался из башни.

кричал, веселясь:

– Больше жизни, пехота! А то без вас умотаем! Петя, как, все залезли?

– Кажется, все.

– Ну. с богом! Тронулись!

Рокот двигателей. Лязг гусенпц. Дрожащее- марево. Клубы пыли. Пыль пропитала и людей, и машины. Высовывающийся из башни Макухин тоже стал серым, как и десантники. Броня нагревалась круче и круче, и Толя Кулагин прокричал Логачееву:

– Теперича. Логач. точняком ты в аду! И мы с тобой заодно жаримся на раскаленной сковородке!

– А? Что?
– от шума двигателей закладывает уиш. Логачеев заталкивает палец в ухо, прочищает.

" - Говорю: как в аду. на раскаленной сковороде!

– Вскорости яичницу изжарим, Толяка!

Шутки шутками, а подпекает так, что вертишься. Вертеться же не навертишься, ибо можно загреметь с танка. Солнце нагревает и наши головы: гром погремел, тучи откочевала, В висках стучит. Испить бы водицы, но колодцев пет как нет, фляжки пустые. Терпи, казак, атаманом будешь, как говаривали на Дону.

Прикрыть глаза рискованно: устойчивость сразу хуже. Но я все же опускаю веки и представляю, как с нашей стороны и с японской к перевалам Большого Хингана устремляются массы койск. Японцам, как и нам, нужно преодолеть четыреста - пятьсот километров. Кто быстрей подойдет к перевалу? Давай, механик-водитель, жми шибче, по-казачьи - швыдче!

Лейтенант Макухин. ссылаясь на комбрига и штабных, намекнул: на Западе танки использовались по-иному, Я напрямик спросил, что конкретно он имеет в виду. Макухии ответил: не пехота,-не артиллерия, а именно танки сейчас устремились вперед, обходя укрепленные районы. Расчет на внезапность: японцы, очевидно, не верят, что танки могут преодолеть Большой Хинган.

Возможно, и так. Хотя со взводной макушки видно не лучше, чем с ротной. Правда, взвод этот - танковый. А нынче танкам первое слово. Основная сложность, по словам лейтенанта Макухпна, явно заимствованным у начальства, в том, что коммуникации предельно растягиваются, танки отрываются от пехоты, от баз снабжения, в первую очередь - горючим, а без горючего танк что?

Ничего. Но по словам того же Макухина, покамест автозаправщики справляются, не отстают, да и транспортная авиация подбрасывает бочки. Покамест... А спешить надо!

Полковник Карзанов правильно понял мысль лейтенанта Глущкова, потому что колонна прибавила прыти. Сам комбриг пересел на бронетранспортер, и разведчики на бронетранспортерах, пылят где-то далеко.

Пересев на танк, я в чем-то изменил свое пехотное мышление.

А как же! Рассуждаю с точки зрения передового, подвижного отряда. Такой получается расклад: на нашем пути - горный хребет, его характеристика тысяча четыреста километров в длину, триста в ширину, высота до двух километров. Впечатляет? Далее; это дикие, хаотичные кручи, удобные проходы через Хинган перо крыты укрепрайонами, туда соваться не резон, их надобно обходзть, а всего вдоль своей границы японцы соорудили семнадцать мощнейших укрепленных районов. Неприкрытыми остались перевалы, которые принято считать недоступными для танков.