В свою очередь, китайский опыт нашел применение в странах Юго-Восточной Азии, включая совершенно не марксистские, но также пострадавшие в свое время от коммерческих операций британских культуртрегеров. Торговля "тяжелыми" наркотиками в значительных количествах здесь карается смертью. И каждый приговор - особенно если речь идет о европейце, пойманном с чемоданчиком героина в Сингапурском аэропорту[45]– вызывает в Европе такое же бурное негодование, какое когда-то вызвал "произвол" Линь Цзэсюя.

Мотивировка, правда, несколько изменилась. Теперь речь идет о недопустимости смертной казни как таковой: государстве не вправе отнимать жизнь. Но то, с каким удовольствием Европейское Сообщество отнимало жизни у югославов, заставляет усомниться в искренности его протестов. Кстати, союзником либеральной Европы в Югославской войне оказалась Армия Освобождения Косова - террористическая группировка, существующая в основном на доходы от рэкета и наркобизнеса. "Сейчас косовские наркодельцы переправляют от 4,5 до 5 тонн героина в месяц, тогда как до войны - максимум по 2 тонны".[46]

Обсуждаемая нами проблема имеет много таких аспектов, по которым наука еще не может высказать определенного суждения (некоторые мы уже затрагивали выше). Неясен механизм действия ряда препаратов и целых групп, в частности, галлюциногенов. Список веществ, вызывающих зависимость, постоянно расширяется. Корректируются представления об их наркогенности. Наконец, продолжаются терминологические дискуссии. К примеру, с юридической точки зрения "наркомании" - это только злоупотребления веществами из списка, утвержденного комитетом экспертов ВОЗ; злоупотребления прочими веществами, которые действуют аналогичным образом, но в список не включены, должны называться "токсикоманиями".

Но есть вещи абсолютно ясные.

Т.н. "тяжелые" наркотики, прежде всего героин и кокаин - это средства уничтожения людей. Они не имеют никакого другого предназначения. И распространители их - сознательные убийцы.

Конечно, злоупотребление подобными веществами сродни эпидемии, но в отличие от холеры или лихорадки Эбола, "инфекция" героина и кокаина распространяется целенаправленными организованными усилиями (их невозможно получить в деревенской избе с помощью кастрюли-скороварки). Поэтому правильнее было бы говорить не просто об эпидемии, но о бактериологической войне.

"Я не знаю никого, кто бы первую дозу купил ,– признается человек, погибающий от опиатов, - Дают попробовать."[47]

Первая и главная санитарная мера в таком случае - уничтожение агрессора, потерявшего человеческий облик.

Л.М.Тимофеев убедительно доказывает, что серьезным наркобизнесом может заниматься только крупная корпорация. Резюме: "без обширных плантаций в азиатских и латиноамериканских странах, охраняемых подразделениями специально обученных боевиков, без тысяч заводов кустарной обработки и лабораторий тонкой выделки, без парка современной транспортной техники, включая морские и воздушные суда, а среди последних - и подводные лодки, без самых новейших средств связи и разведки, включая спутники-шпионы, ... без системы политических и общественных связей, укрепленных не только прямым подкупом, но и широкой спонсорской и благотворительной деятельностью, а главное - без сотен тысяч хорошо оплачиваемых и потому преданных работников, не то, чтобы разбросанных, но заботливо расставленных по всему миру в нужных местах, и, наконец, без отлаженной схемы управления и четкой, хотя и неписаной конституции отраслевого взаимодействия - без всей этой сложной, но предельно рациональной структуры, без всех этих постоянных затрат невозможно обеспечить гарантированную доставку потребителю-наркоману дозы наркотика весом 0,2 грамма."[48]

Описание отмечено своего рода поэтическим чувством (книга в целом написана совсем другим языком), и комплименты мафиозным структурам все-таки преувеличены. Но в общих чертах реальность наркобизнеса именно такова. И если бы автор не обманывал сам себя рассуждениями о том, что экономическая наука находится по ту сторону добра и зла, он легко сделал бы практический вывод: столь сложные структуры весьма уязвимы.

Настоящие государства могут справиться со своими вампирическими тенями. Это, в конце концов, не сложнее, чем ликвидация нацизма, который тоже опирался на "подразделения специально обученных боевиков" и "подводные лодки".

Итак, в борьбе с наркоманией первое и главное условие - уничтожение тех, кто распространяет "тяжелые" наркотики (лиц и организаций). Эта мера должна опираться на политическую волю государства, а не Академии Наук, школы или абстрактной "общественности". Без нее любые медицинские, просветительские и прочие усилия так же бессмысленны, как вычерпывание воды решетом.

Вместе с тем, не хотелось бы примитивизировать ситуацию по принципу "чем больше репрессий - тем лучше". Опыт антиалкогольных кампаний в США и СССР показывает, что непродуманные запреты "чохом" приводят к противоположному результату: в нашем случае это была замена недоступного алкоголя суррогатами и кустарными наркотиками. Как репрессии, так и пропаганда должны иметь основательный научный базис.

Дейвид Мастро справедливо предостерегает от запугивания "из добрых побуждений". "Сгущение красок не выдержало испытаний при столкновении с реалиями, свойственными практике потребления наркотиков, и в результате привело к потере доверия к любым правительственным заявлениям о наркотиках."[49]

Конечно, когда эксперт Амстердамской полиции Кейс Рамэу утверждает, что "вред от курения "травки" в принципе сопоставим с вредом от курения обычных сигарет"[50]– это чушь, "в принципе сопоставимая" с текстами, которые произносит человек, накурившийся анаши.