Аналитик, осторожно выглядывая из травы, внимательно следил Персеем, который без устали размахивал кривым ножом. Врачевателю очень не хотелось расписываться в собственном бессилии, но звёзды нынче расположились явно не к его пользе. Рано или поздно Персей обязательно доберётся до убежища, и аналитик со страхом воображал дальнейшее. Когда - в далёкой, бесконечно теперь далёкой приёмной - он потирал свою бедную шею, жалуясь на силу удара "Афины", он ни в чём не покривил душой. Удар оказался и вправду хорош, а потому аналитик совсем не стремился сводить знакомство ещё и с клинком Персея.

Всё, однако, разрешилось несколько раньше, чем оба предполагали.

Прямо перед носом перепуганного аналитика шлёпнулась на землю бездыханная певчая птица - не иначе, как соловей. Прочие пичуги тоже смолкли - неизвестно уж, мёртвые или живые. Всё живое сочло за лучшее убраться подальше с дороги Медузы Горгоны, которая вдруг, откуда не возьмись, появилась на лужайке. Ядовитые змеи, составлявшие причёску Медузы, ничуть не умаляли зловещей красоты богини, и даже многократно её усиливали.

– Закрой свои глаза, о доблестный Персей!- пропела Горгона обворожительным голосом.

Повторять, конечно, не потребовалось. Персей повиновался. Он крепко зажмурился и для верности прикрылся ещё и локтем. Аналитик, в свою очередь, уткнулся носом в дёрн и замер, словно уже превратился в доисторический валун или, на худой конец, булыжник.

– Это ненадолго,- успокоила Персея Горгона.- Скоро ты сможешь беспрепятственно сносить мой взор, ибо наш встречный психотерапевтический сеанс близок к завершению.

Герой, не зная, что ответить, сжимал на всякий случай рукоять бесполезного ножа. Он не был обучен премудрости усекновения голов вслепую.

– Тот, кого ты ищешь, отлёживается за пригорком,- медовым голосом сообщила Медуза.- Ты можешь пойти и внимательно его рассмотреть.

Персей, не размыкая век, начал топтаться на месте, гадая, в какую ему идти сторону.

– Глаза можно открыть,- не без ехидства разрешила Медуза Горгона.

Врачеватель вжался в землю, услышав тяжёлые шаги. Он, в отличие от Персея, глядеть не отважился, а потому лишился удовольствия созерцать праведный гнев на лице Персея. Помимо гнева, там можно было прочесть детскую радость, что обычно возникает при обнаружении товарищей, которые, играя в прятки, разбежались по комодам и буфетам.

– Щита больше нет,- объявила Медуза серьёзно и торжественно.- Теперь ты властен заглянуть в глаза своего будущего, которое так долго тебя отпугивало. Ты сможешь оценить грядущее могущество собственного разума, достигшее через много веков наивысшей концентрации в некоем Богданове. Загляни в зрачки этого лекаря и прочти в их глубине свою судьбу. Когда же ты с ней познакомишься, реши, достойны ли вы с этим будущим друг друга и кто из вас кого должен страшиться и остерегаться.

Персей, загипнотизированный речами ведьмы, взял локоть аналитика и с силой потянул на себя.

– Ты что! Ты что!- закричал задыхающийся, до смерти перепуганный чародей.

– Не бойся, я не загляну в твои зрачки,- обратилась к нему с презрением Медуза.- Я хорошо понимаю, что, сделай я это - ты покойник. Будущее в твоём лице чересчур немощно, оно не готово к подобным испытаниям.

Медленно, осторожно приоткрыл аналитик сперва левый глаз, потом правый. И увидел, наконец, Персея, который напряжённо сверлил его ответным взглядом.

– Впитывай, вбирай и делай выводы, о божественный воин. Много дней потратила я на то, чтобы посредством заклинаний и неназойливых чар завлечь тебя сюда, на эту лужайку, проведя сквозь тяготы самопознания. Гляди же на своё будущее - сколь оно безжалостно, безмозгло, сколь безответственно оно, посягнувшее на святую святых - твой щит, твою защиту от грядущих мерзостей. Гляди и выбирай, что более тебе мило - бесстрастный интеллект, не признающий табу, или же гармония души и тела, которую я, как только ты ответишь на этот главный вопрос, готова тебе подарить.

Персей, наглядевшись, скривился и молвил с долей отвращения:

– Ты знаешь, Медуза, мне что-то не нравится этот хвалёный Богданов. Он неказист, труслив и суетен.

– Слова не мальчика, но мужа!- похвалила его Горгона.- Оставь же теперь медиума в покое и развернись ко мне лицом.

– Стой! Не делай этого!- попытался вмешаться выпитый до дна аналитик.Ты не готов!

Змеи на голове Горгоны вздыбились и зашипели. Задрожали, набрякнув на тысяче жал, капельки яда.

– Повернись ко мне!- прокаркала она ужасным голосом.

Персей, будто в полусне, медленно повернулся и взгляд его растворился в лучистых потоках, исходивших из ведьминых орбит.

– Великий момент!- проскрежетала неожиданным ужасным скрежетом Медуза Горгона.- Божество глядит на строптивого смертного! Это странно, но меня преследует страх - что, если в камень обращусь я? Не стоит дрожать, о мой отважный противник, я не причиню тебе вреда. Гляди! Ты видишь, что хотел впустить в твою душу этот безнравственный естествоиспытатель?

Персей поднёс руки к горлу и, не отводя парализованных глаз от лица Медузы, начал оседать на траву. Рот его искривился, на лице написался дикий страх.