– Лейтенант Дудин, - рассеянно представился Дудин, зыркая по сторонам. Лицо у него было рыхлое, словно пропущенное сквозь сито, а после снова слепленное, как казенная котлета. Из страшной кухни вышел сильно пьяный кот, завалился. Некоторые коты и вообще животные умеют притворяться мертвыми, но этот притворялся живым. Будтов с привычным подобострастием начал кивать, дыша при этом в себя.

– В вашем подъезде обезврежено взрывное устройство. Мы ищем свидетелей. Вы никого не видели?

Захария Фролыч помотал головой и произвел отрицательный хрип.

– Незнакомые люди? Подозрительные предметы?
– Дудин убрал блокнот за спину.

– Боже упаси, - сказал Будтов категорично.
– Я тут всех знаю, - и он неопределенно махнул рукой.
– Это бизнесмена хотели взорвать.

– Какого бизнесмена?
– прищурился Дудин.

– Того, что на третьем этаже, - Захария Фролыч заговорил осторожнее. Вова-Волнорез, который постоянно натыкался на спящего в подъезде Будтова, не раз грозился вытравить его пятновыводителем.

– Вы с ним, разумеется, не знакомы?

– Так вот же!
– солидарно хохотнул Будтов, указывая на сеточку. Он намекал, что их с бизнесменом интересы не пересекаются.

– Советую сидеть дома, - бросил на прощание Дудин и тоже показал на сеточку, очень доходчиво.

– Все-все!
– несостоявшийся свидетель выставил руки, отрицая самую мысль о странствиях и путешествиях. Кот излучал запредельное блаженство.

Дудин развернулся и позвонил в квартиру номер двенадцать. Ему не ответили.

Тринадцатая квартира, находившаяся уже на втором этаже, тоже молчала. В четырнадцатой сидел перепуганный молодой человек, по виду - студент.

– Я ничего не заметил, совсем ничего, - заговорил он быстро, приглашая Дудина войти. Тот жестом отказался: чего входить, если ничего не заметил. Черт побери, я только-только пришел, и дверью еще хлопнул, входной.

– Ну, а людей?
– спросил Дудин.
– Вы не видели устройства, понимаю, но как насчет посторонних людей?

– Да-да, - кивнул возбужденный жилец.
– С утра какие-то крутились, что-то варили, тянули шланг. Кто же мог подумать... У меня стекло вылетело.

Пришлось войти.

– Значит, тянули шланг, - Дудин занес над блокнотом карандаш. Представьтесь, пожалуйста.

– Цогоев, Дато Арсенович, - сказал молодой человек упавшим голосом.

Сыщик замер.

– Прописаны?

– Да, конечно, конечно!
– Цогоев бросился за паспортом.

– Чем занимаетесь?

– Торгую на вещевом рынке.

"Студент, разорви тебя, - подумал Дудин.
– Действительно, Дато, если приглядеться. А сразу не скажешь. Ну, голуба, ты попал".

– Во сколько вы видели рабочих?

– Утром, утром, часов в десять.

– Сколько их было?

– Я видел двоих. Но у них во дворе какая-то машина стояла, так что, может, еще кто-то был.

– Лиц не запомнили?

– Ну, кто же знал. Рабочие же - в ватниках, штанах своих... сапоги на них были резиновые.

– Плохо. Разговоры разговаривали?

– Что-то бормотали, но я не слышал. Я торопился.

– Куда?

– На вещевой рынок.

– Разрешение есть?

– Есть, есть разрешение...

Цогоев снова метнулся к вешалке, начал шарить в кармане кожаной куртки.

– А где они варили?

– Да там и варили, возле батареи - где бомба...

– А откуда вы знаете, где бомба?

– Так слышал... все кричали...

– Кого знаете из соседей?

– Никого не знаю?

– Что так?

Молодой человек с преувеличенным недоумением пожал плечами.

– Не знаю... Мне никто не нужен.

– А с Волнорезом давно знакомы?

Цогоев на секунду замялся, и Дудину этого хватило.

– В каких вы отношениях с Волнорезом?

– Так... здороваемся...

– Но вы же никого здесь не знаете.

– Его немножко знаю.

– Почему сразу не сказали?

– Забыл.

– Ясно.

Дудин вздохнул и вынул рацию.

– За что, начальник?
– ужаснулся Цогоев, и вот теперь его этническая принадлежность сделалась совершенно очевидной.

– За то, что темнишь, - отозвался лейтенант.
– Будешь темнить и дальше - в свидетелях не задержишься. Сейчас поедешь с нами.

Тот обмяк, но говорить ничего не стал. "Опытный, - усмехнулся про себя Дудин.
– Ну, подожди, крыса. Бомба не бомба, а что-нибудь за тобой да водится".