Следователь в ожидании чая сосал большой палец левой руки и сосредоточенно выводил документ, начинавшийся словами: "По факту смерти гражданина Пятибояринова Бартамона..."

– Головой он был слаб, - жаловалась старушка, качая своей головой. В руках престарелая родственница удерживала семейный альбом.
– Сиротка он, да еще с зеркалами этими беда...

– С зеркалами?
– следователь вскинул брови, не отрываясь от бумаг.

– С ними, окаянными, - вздохнула тетя Бартамона.
– Года еще не исполнилось, как все гляделся - не отогнать. До того забывался, что не знал, где он сам-то - здесь или в рамке. А стоит увести - в слезы. Не верил, знаете ли, что он на самом деле живет. Мерещилось ему, что как увидит себя в каком месте - в зеркале, на карточке, - так это он и есть, а тут - никого.

– Сомневался, выходит, в своей реальности?
– уточнил смекалистый следователь.

– Сомневался, все сомневался, - закивала она, раскрывая альбом.
– Вот он махонький совсем, - стала рассказывать и объяснять тетя.
– Глазки-то, как родился, зеленые были, а потом вдруг раз - и потемнели. Будто подменили мальчонку. Вот уж постарше... Тут ему уже годков семнадцать...

С фотографии настороженно смотрело крысиное безусое личико. Старушкин взгляд упал на обломки шпаги на полу, и она залилась слезами.

– Его сабелька... играл он ею...

– Да!
– вспомнил следователь.
– Не пропали ли какие-нибудь вещи?

Слезы у старушки еще не высохли, но мысль о возможном ущербе сильно ее напугала, и она заковыляла к шкафу.

– Пинжак зеленый в полосочку... Пальто синее... Хорошее пальто, только вот пить начал, так все извазюкал... истаскался по девкам... Перчатка, рваная - я ему перчатки на окончание школы подарила, он одну и обронил где-то... Уж так жалел... Вроде все, батюшка, на месте...

Следователь положил ручку и отпил чаю, соображая, обо всем ли он спросил.

– Не звонил ли кто ему, не угрожал?
– спросил он на всякий случай, цепко приглядываясь то к разбитому окну, то к разломанной люстре.

– Какое там звонить?
– махнула тетя сухой ручкой. Кожа, казалось, была ей велика - на три размера больше нужного, и потому собиралась в тощие дряблые складки.
– Куда звонить, если за телефон не плочено? Месяц как отключили.

– Ну, покамест все, - следователь встал и начал складывать бумаги в папку.
– Благодарю вас за чай. Постарайтесь взять себя в руки.

– Храни вас Бог, - старушка торопливо перекрестила покачивающуюся спину. Следователь был весьма толст и на ходу колыхался.

"Еще одно самоубийство", - думал он, усаживаясь в машину. Следователь вспомнил о судебно-медицинском эксперте, делавшем у них какую-то науку, и решил, что привезет ему вполне приличный материал для раздела о течении депрессивных расстройств.

25 мая 1997