Бедняжка, подумал папа, не исключено, что ей трудно достичь оргазма при обычном акте, из-за чего у нее будут постоянно возникать проблемы с мужчинами, не понимающими, что она ждет от них не грубого вторжения в ее тело, а ласкового и дружественного контакта. Не дай Бог, ей попадется такой ласковый и понимающий друг в образе другой женщины.

Наконец дочка несколько раз сильно выгнулась в самой мощной судороге, сильно ударив лобком папу в челюсть, а затем вся в поту обессилено упала и замерла.

Папа поцеловал занемевшими губами дочку последний раз и также обессилено откинулся рядом на спину, давая отдых затекшим ногам и спине.

Пятнадцать минут спустя, выйдя из полудремы, он обнаружил, что дочка лежит рядом на боку и с интересом смотрит на него.

Папа почему-то всегда смущался, когда кто-то пристально его разглядывает. Он тут же уткнулся носом дочке в грудь, опрокинул ее на спину, а затем спросил:

– Как он?

– Кто?- не поняла дочка.

– Твой живот.

– Ой, а я про него совсем забыла. Он ни капельки не болит. Просто чудо. Как ты это сделал?

– А ты не заметила?

– А разве это лечит?

– Вместе со мною - да. И вообще, ты разве не знаешь о целебных свойствах секса?

Лицо дочки на секунду стало грустным и задумчивым.

– Скажи мне что-нибудь хорошее,- вдруг попросила она со слезами в горле.

– Что?

– Ну что-нибудь.

– Ты самая удивительная девушка, которую я когда-нибудь встречал.

– Horrible!

– Я ужасный?

– Нет, я.

– Ты - прекрасна! Настолько, что я готов тебя на самом деле удочерить.

– А ты знаешь, что так папы не поступают с дочками?- усмехнулась она.

– Хорошо, я буду твоим святым отцом, а им дарить любовь можно.

– Святой отец, а вы меня бросите?- неожиданно спросила грустно дочка.

– Никогда,- прошептал папа и посмотрел на часы. Было уже начало первого.- Кстати, уже поздно и, кажется, мне пора.

– Я тебя провожу.

– Не надо, лучше спи,- и папа нагнулся, чтобы поцеловать дочку.

Но та, вместо поцелуя, намертво обвила его шею и бедра своими руками и ногами.

– Поехали,- скорчила она свою смешную гримаску.

– Куда?

– Куда хочешь.

Папа поднял легкую как пушинка девушку из постели, донес ее до огромной заваленной старыми журналами и различным барахлом прихожей и остановился у входной двери.

– Как удобно на тебе сидеть,- заявила в конце их похода дочка.- Здорово! Первый раз я не сползаю с мужчины. Спасибо тебе.

– За что?

– Сегодня ты избавил меня от моей депрессии.

– У тебя была депрессия? Почему?

– Меня бросил мой американский boy-friend, и теперь мне негде и не на что жить.

– А родители?

– Родители?- она грустно усмехнулась.- Мой отец нищенствует здесь на зарплату профессора математики, и ему самому надо помогать, а моя мать в Америке платит за обучение и только. И потом у меня ужасные отношения с отчимом, я просто не могу жить в их доме.

– Где же ты теперь будешь жить?

– Не знаю. Может быть, на время найду себе какого-нибудь американца или поеду в Нью-Йорк. Говорят, там жить весело и можно умереть совсем незаметно.

– А ты сама знаешь, чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы обо мне кто-нибудь заботился. Мне так страшно. Я не хочу никуда ехать, я боюсь этого большого и жестокого мира.

Ему хотелось тут же крикнуть: "Не надо никуда ехать. Оставайся! Я буду тебе настоящей опорой. Я огражу тебя от всех напастей этого мира". Пусть это будет глупо, подумал он, неправильно и закончится ничем, но это будет поступок.

Его остановило одно. Он вспомнил слова американца, сказанные о забавном характере дочки: "Если она пришла на вечеринку со своим молодым человеком, то нет никакой гарантии, что, потанцевав и выпив немного лишнего, она не уедет домой с кем-нибудь другим".

Папа сказал другие слова, очень сильно отдающие фальшью, тем самым, быть может, совершив предательство во второй раз:

– Моя девочка, где бы ты не находилась, как бы тебе не было трудно, помни, у тебя в этом городе есть друг, который всегда будет помнить и любить тебя. Прощай!