Можно лишь догадываться о том, чем занимаются хозяева жизни в этот знобкий, неуютный снаружи вечер в своих отделанных по евростандартам апартаментах, со своими породистыми собаками, женами, антиквариатом, джакузи…

Перед тем как сесть к зеркалу, девушка обернулась. Ее трудно было назвать красавицей: чуть скуластое лицо, нерусский удлиненный разрез глаз, жесткие прямые волосы, высокий овал черных густых бровей, небольшой правильный нос, детский округлый подбородок…

Теперь девушка стояла точно против жучка, установленного мною в ее спальне. Я в очередной раз мог оценить ее стать и пропорции. Фигура искупала все остальное.

Высокая грудь, длинные стройные ноги.

На вид девушке можно было дать не больше двадцати. Я не знал ее точного возраста, зато был известен каждый ее шаг до и после работы в течение этих последних дней.

В свою очередь, она никогда не слышала обо мне, не видела моего лица и была бы крайне удивлена, узнав, что вот уже больше недели я ежедневно, как тень, следую за ней в своей «девятке» – провожаю и встречаю. Не то преследователь, не то конвой. Не то телохранитель, не то папарацци…

Тем временем на экране один за другим появилось множество затейливых флаконов, причудливых форм сосудов, баночек. Девушка медленными ласкающими пассами принялась наносить на себя питательные кремы и снадобья.

Долгий косметический массаж входил в обычный распорядок ее вечера. Как и детективы, которые я видел у нее на тумбочке вместе с программой телепередач и толстой книгой на английском, раскрытой где-то ближе к началу.

За мазками должны были последовать долгие легкие шлепки по всему телу.

Все шло по привычному, знакомому уже сценарию…

Я достал очередную сигарету.

Мужчина редко откажется полюбоваться красивым женским телом, если ему предоставляется такая возможность.

Теперь это, наконец, признано и у нас тоже.

Страницы модных мужских журналов – «XXL», «Maxim», не говоря уже о «Playboy» – ежемесячно в цвете и глянце представляют волнующую женскую плоть на любой вкус в вызывающе-дерзких позах, в самых откровенных ракурсах. Ханжеская маска отброшена, кажется, уже всеми, кроме политиканов. На официальные юбилеи и презентации теперь не стесняются приглашать дорогих стриптизерш и стриптизеров, модные эротические ансамбли…

Другое дело – обременительная страсть к подглядыванию за женским телом – ненормальность, носящая характер тяжелой болезни, о которой можно прочитать в любом из пособий по судебной психиатрии – то, что называется в медицине вуайеризмом.

В прошлой своей жизни, будучи ментом, я видел немало сексуальных извращенцев. Любителей подсматривать за представительницами прекрасного пола отлавливали в самое неожиданное время суток, в самых что ни на есть непредвиденных местах – у окон городских туалетов, женских общежитий, отделений общественных бань… Их доставляли в дежурку, стыдили, составляли административные протоколы на предмет нарушения общественного порядка.

И вот через несколько лет я сам – бывший капитан милиции – у оборудованного в «жигуле» мини-экрана. Часами любуюсь совершенными формами молодой особы, не подозревающей о моем существовании.

Я опустил стекло, выбросил окурок в завывающую мятущуюся поземку, снова возвратил стекло на место.

К счастью, тяжелое это заболевание мне не грозило.

Между мной и сексуальными маньяками—вуайеритами, как говорили в Одессе, были две больших разницы.

Я наблюдал за девушкой не ради удовольствия. Мысль моя блуждала далеко от ее прелестей. И в этом было главное мое несходство с бедолагами-извращенцами из коллективных туалетов и общественных бань.

Слежка была моим ремеслом.

За каждый день наблюдения мне платили полторы тысячи баксов.

Свое первое дежурство я запомнил. Был слякотный январский день, на асфальте стояли грязные лужи, никак не хотевшие замерзать.

Я прибыл к элитному дому раньше назначенного времени – опасался пропустить объект. Во дворе было пусто. Несколько женщин неопределенного возраста выгуливали маленьких декоративных собачек.

Я припарковался в стороне, за оградой; не выходя из машины, проверил – никто не обращал на меня внимания, в том числе секьюрити. Для начала я переписал машины, припаркованные внутри двора и вокруг, – это было моим правилом. В стоявших поблизости машинах могли находиться такие же детективы, как я, они наверняка тоже внесли меня в свои списки…