– Хорошо, хорошо...
– примирительно произнес старик.
– Теперь скажи самое важное - как он сумел уйти от вас?

Виктор устало прикрыл глаза рукой.

– Я не знаю, отец. Ты не представляешь, насколько возросло его биополе. У нас зашкаливали приборы. Мы были уверены, что засечем его в любом случае.

– В этом деле нельзя быть уверенным ни в чем. Продолжай.

– Он научился управлять своим полем. Он вошел в состояние комы, потом клинической смерти, потом просто встал и побежал...

– Подожди, обо всем этом ты судишь по показаниям приборов?

– Да.

– Пока не произошел Прорыв, думаю, рано говорить о том, что он управляет биополем. Скорее всего, просто воздействует на приборы.

Виктор покачал головой.

– Не знаю. Сразу после моего разговора с тобой мы получили сигнал с северной Вертикали седьмого уровня. Приборы показали, что он там. Группа же обнаружила дорожного рабочего с рюкзаком в руках. В рюкзаке была его одежда, и датчики работали, словно одежда все еще на нем.

– Интересно...

– Этот рюкзак попросил передать своему отцу мальчик, которого рабочий встретил на шестом уровне, у западной Вертикали, - наш мальчик... Но датчики заработали только тогда, когда рабочий прибыл на место.

Старик побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Хитер... Теперь скажи, вы, конечно, проверяли все грузы у северной Вертикали? Как?

– Открывали каждый контейнер, сканировали его, проводили герметизацию и тут же отправляли с грузовым модулем на орбиту к ожидающему его кораблю. Все - на пределе сил... чтобы уложиться в график... За две недели мои люди вконец вымотались.

– Да...
– протянул старик, - я тоже попался на его удочку. Это ведь я послал тебя к северной Вертикали седьмого... Но ты-то должен был сообразить, что раз он отправил туда свой рюкзак, его самого там не будет! И вероятнее всего, он в противоположной стороне, у южной Вертикали, у пассажирских модулей! Вы так допекли его, что он мечтает как можно скорее расстаться с вами.

– Думаешь, мы там не дежурили? Да там мышь не проскользнет, не то что мальчишка!

– Не называй его мальчишкой, - переменившись в лице, сказал старик. Виктор взглянул на него и отвел глаза.
– Так. Мне нужна вся информация о людях, грузах и кораблях, покидающих Забаву с того самого дня, когда он исчез.

– Это правительственный доступ, отец...

– Ты продолжаешь блюсти их интересы? После того, что они с тобой сделали? Это наш единственный шанс, сын, - то, что я, может быть, его вычислю. Так почему бы нам не попробовать?

4.

Огромный кабинет соответствовал той власти, какой был облачен диктор. Здесь все дышало роскошью и основательностью: пол и стены из модного розового камня с Вансеи, бассейн с живыми рыбками и фонтаном, диковенные черные цветы из пещер Даррада, буйство голографических занавесей на окнах и под прозрачным потолком, дорогие картины на стенах.

Центром кабинета был необъятный рабочий стол и кресло, в котором восседал сам диктор, глава некоего ведомства, грузный холеный мужчина средних лет с проницательными карими глазами. Он только отдал очередное распоряжение, как секретарь вновь обратился к нему:

– Господин диктор, запрашивает канал по связям с общественностью. Сейчас у вас по расписанию час ветеранского доступа. Заявки сделали четырнадцать человек.

– И что этим ветеранам неймется? Вечно клянчат...
– раздраженно буркнул диктор.
– До них мне сейчас, что ли?

– Общественный департамент будет недоволен, - терпеливо напомнил с экрана секретарь.

– Ну, хорошо... Только один. Первый по списку. Пять минут.

Диктор включил большой боковой экран на стене, встал и подошел к бассейну. В кипящей от струй фонтана воде резвилась стайка изумительных изумрудно-зеленых рыбешек. Чтобы вывести породу с такими рельефными золотистыми султанами и длинными кружевными хвостами геометрических форм, понадобилось немало времени - рыбки стоили баснословно дорого. Диктор выбрал на пульте программу и запустил в бассейн голографического хищника серую безжалостную тень с усеянной острыми зубами пастью. Он жадно смотрел, как рыбки в панике заметались по бассейну. Одна их них, не выдержав напряжения погони, вдруг забилась в воде, дернулась в последний раз и всплыла на поверхность, показав нежное серебристое брюшко.

– Естественный отбор!
– назидательно сказал диктор рыбам, убрал программу и повернулся.

Удовольствие от зрелища было испорчено: возникшее на экране лицо не предвещало приятной беседы.

– Никита...
– с напускным добродушием приветствовал диктор.
– Давно тебя не видел.

– Как говорится, и еще бы столько?

– Ну, зачем ты так?

– Два дня не могу пробиться к тебе, помогли старые связи, - мрачно сказал старик.

– Дела-дела, - развел руками диктор.