Бейтс с проклятьем отшвырнул стул в сторону.

— Идемте отсюда! — сказал он. — Едва ли я еще когда-нибудь вернусь сюда.

Монтегю провел пару часов, расхаживая по улице с Бейтсом, который рассказывал ему о разных столичных газетах. Затем он, совершенно измученный, отправился домой, но спать не мог. Аллан долго сидел в кресле. В воображении его рисовались картины паники, которая должна разразиться на бирже. Наконец, он прилег, но не успел сомкнуть глаз, как утро ярким солнечным светом заявило о своих правах. В восемь часов Аллан встал, подошел к телефону и позвонил Люси.

— Позовите, пожалуйста, миссис Тэйлор, — сказал он.

— Ее нет дома.

— Пригласите тогда к телефону горничную.

— Говорит мистер Монтегю, — сказал он, услышав женский голос. — Где миссис Тэйлор?

— Она не возвращалась, сэр, — ответила горничная.

Монтегю должен был идти в контору. Он принял ванну, побрился, выпил кофе и вышел на улицу. На Уолл-стрит даже в такой ранний час люди толпились, собирались группами. Слухи, ходившие уже со вчерашнего дня, сегодня приобрели определенность. Ничего не слышно было о Готтамском тресте, но, когда в полдень Монтегю возвращался из суда, мальчики, выкрикивающие газетные новости на перекрестках, уже объявили о принятом банкирами решении. Люси не удалось спасти Райдера. Удар был нанесен.

В этот день на бирже началась паника. Тяжело было смотреть на людей с искаженными от страха, ужаса и волнений лицами. Но суд продолжал свою работу, его не касался крах Готтамского треста, и Монтегю должен был выступать с речью как защитник. Он поздно вышел из суда и, несмотря на то, что банки уже закрылись, видел толпы людей, собравшихся перед дверями компаний. Газеты писали, что натиск на Готтамский трест уже идет вовсю.

В своей конторе Аллан нашел телеграмму от брата (Оливер все еще был в горах Адирондаг): «Деньги в Федеральном банке, телеграфируй первом признаке тревоги».

Он ответил, что оснований для беспокойства нет, но пока ехал на фуникулере, обдумал, как поступить, и принял решение. В предприятие Прентиса он вложил около шестидесяти тысяч долларов — больше половины всего своего состояния. Прентис заявил ему, что банк вполне надежен. Он верил этому и решил для себя, что не поддастся панике, что бы ни случилось.

Монтегю пообедал дома с матерью, а потом вновь отправился на квартиру Люси, так как все время думал о ней. В вечерних газетах он прочел, что Стенли Райдер вышел из Готтамского треста.

— Дома ли миссис Тэйлор? — спросил он, назвав себя.

— Миссис Тэйлор просит вас подождать, сэр.

Монтегю остался ждать в прихожей. Через несколько минут мальчик принес ему записку. Он разорвал конверт и прочел следующие строки, явно написанные дрожащей рукой:

«Дорогой Аллан! Благодарю вас за то, что вы пытаетесь оказать мне помощь, но я не могу принять ее. Пожалуйста, уходите. Лучше, если вы забудете обо мне. Люси».

Между строк проскальзывала такая душевная мука, что Аллан готов был разрыдаться, но ему больше нечего было здесь делать. Он вернулся на Бродвей и пешком отправился домой.

Монтегю чувствовал, что следует поговорить с кем-нибудь, раньше чем принять для себя окончательное решение. Он подумал о майоре и отправился в клуб, но паника на бирже прогнала оттуда всех, в том числе и майора. Он собирался на какую-то конференцию, и у него хватило времени только на то, чтобы поздороваться с Монтегю и посоветовать ему «убрать паруса».

Тогда Монтегю вспомнил о Бейтсе и направился в «Экспресс».

Он нашел репортера сидящим у стола без сюртука, окруженного кипами газет. Монтегю решил уйти, чтобы не мешать.

— Подождите. Я сейчас освобожусь, — сказал Бейтс.

— Вижу, вы вернулись, — заметил Аллан.

— Я, как старая лошадь на мельнице, — ответил Бейтс, — куда я денусь.

Он откинулся на спинку кресла, заложив пальцы за жилет.

— Итак, — сказал он, — они осуществили свой смертоубийственный план.

— Вот именно.

— Но этого им еще мало. Теперь они преследуют другую дичь.

— Кого еще?

— Я брал интервью у Дэвида Уорда по поводу Банковской расчетной палаты, — сказал Бейтс. — Со мной был Гарри из «Курьера». Уорд по обыкновению распространялся с полчаса. Он рассказал нам о доблестных попытках банкиров остановить панику, заметив, что Федеральный банк тоже в опасности. Поэтому было принято особое решение, способное его спасти. «Представьте, ведь не было ни малейшего повода опасаться за судьбу этого банка», — заметил Уорд. — «Мы можем опубликовать наше интервью?» — спросил Гарри. — «Разумеется!» — ответил Уорд. — «Но это вызовет новую панику», — сказал Гарри. — «Что поделаешь. От фактов никуда не денешься. А потому и публикуйте». Что вы об этом скажете?

Монтегю нахмурился.

— Мне казалось, они обещали поддержку Прентису!

— Да, — сердито сказал Бейтс, — а теперь они собираются его уничтожить.

— Вы полагаете, что Уотерман знает об этом?

— Без сомнения, Уорд только один из его агентов.

— И «Курьер» это напечатает, вы думаете?

— Почему бы и не напечатать. Я спросил Гарри, поместит ли он этот материал, и тот ответил утвердительно. Я сказал ему, что это вызовет новую панику, и получил ответ: «А мне-то что за дело!»