Мистер Форд преуспевал в должности механика Электрической компании; компания предложила ему пост управляющего, но при условии, что он бросит возиться со своими дурацкими «бензиновыми бричками». Заправилы Электрической компании считали электричество энергией будущего: по их мнению, газовые двигатели противоречили здравому смыслу. В ответ на это мистер Форд ушел с работы и посвятил все свое время осуществлению своей нелепой идеи. Он чувствовал, что ему надо торопиться, так как несколько человек в различных частях Америки работали над подобным же изобретением. Они не знали друг друга, но время от времени читали в газетах, что какого-нибудь водителя коляски без лошади разорвало на части, или что он угодил в канаву, или что ему удалось проехать милю и вернуться домой.

Печальные события разлучили Эбнера Шатта с изобретением мистера Форда. Летом 1893 года на Уолл-стрит произошла паника, о которой Эбнер ничего не знал. Но зимой все чаще стали говорить о людях, которые теряли работу и не находили другой; это называли — «тяжелые времена»; естественное явление, как сама зима, таинственное, всеобъемлющее, жестокое. Железные дороги прекратили покупку товарных вагонов, поэтому однажды Том пришел домой рано и сообщил, что завод закрылся и больше не будет доллара сорока центов в день. Вскоре то же случилось с двумя старшими сыновьями, и вся семья очутилась на мели; в несколько недель их жалкие сбережения истощились; нечем было платить за квартиру, и им пришлось распродать большую часть своего имущества, перевезти остатки в однокомнатное жилище и кормиться горьким хлебом благотворительности.

Из гигантского лотерейного колеса жизни некоторые мальчики вынимают удачливые годы и растут в мирное время с надеждой на счастливую жизнь. А другие попадают в пору войны; едва они подрастут, их вытаскивают из родного дома, посылают в бой и убивают. Маленькому Эбнеру выпал жребий в четырнадцать лет пережить «застой в делах», поэтому он недоедал, рост его остановился, и ему пришлось бросить школу и продавать на улицах газеты, чтобы заработать несколько центов. Все углы были заняты мальчишками, каждый из них считал, что занимает свое место по праву, поэтому Эбнера отовсюду гоняли, колотили, а его газеты рвали. Безжалостный зимний ветер хлестал его хилую, плохо одетую фигурку, и его пальцы так коченели, что он с трудом отсчитывал сдачу, когда ему удавалось найти покупателя. Раз он отморозил руку, и один палец начал чернеть; кричащего от боли мальчика пришлось отправить в больницу, где доктор отрезал ему палец. Так у Эбнера на всю жизнь осталась память о «тяжелых временах».

В ораве мальчишек, бегающих за фордовской коляской без лошади, одним мальчиком стало меньше. Эбнеру приходилось выпрашивать гроши, когда не удавалось заработать их. Отец становился в очередь за куском хлеба с сотнями голодных людей, а мать, накинув на исхудалые плечи шаль, отправлялась в другой конец города за супом. Церковь немного помогала им, но большинство прихожан были рабочие, у которых достаточно было своих невзгод. Средства благотворительных обществ истощились; по всей Америке свирепствовали голод, холод и нищета.

Такую жизнь мальчик вел в течение двух-трех лет. Учиться ему больше не пришлось, он бегал на посылках и выполнял случайную работу, когда удавалось найти ее. Наконец застой кончился, старшие братья устроились на вагонном заводе; отец, за это время поседевший, был рад получить место ночного сторожа. Некоторое время Эбнер доставлял покупки на дом, но потом получил работу на заводском складе, где сколачивал ящики. Ему посчастливилось выжить и вырасти, но он не мог, как его отец, похвалиться здоровьем. Он был худощав, немного сутулился, рот был слегка искривлен и спереди, как у белки, торчали два больших зуба. Но он отрастил рыжие усы, как у отца, и у него были честные серые глаза и добрый нрав. Он был и остался, по выражению баптистов, «хорошим, неиспорченным мальчиком», и, когда пришло время, его одели в белый балахон и окрестили по всем правилам.

Ему внушили отцовскую веру в родную страну и ее учреждения, и, несмотря на нищету и горести, он сохранил эту веру на всю жизнь. Во всех странах бывают тяжелые времена, уверяли его газеты; это закон природы, и от него нет спасения. А вот теперь процветание возвращается, и Америка как была, так и осталась величайшей и богатейшей страной в мире; работай не покладая рук и живи трезвой и богобоязненной жизнью, и ты добьешься успеха. В Америке были недовольные и агитаторы, которые в создавшихся условиях обвиняли политиков, или богатых, или кого угодно, но только не самих себя; Эбнер встречался с ними время от времени, но, несмотря на все их убеждения, он продолжал смотреть на правительство своей страны так же, как смотрел на бога, как на что-то далекое и возвышенное, чему следует поклоняться, даже если оно грозит уничтожить его. Он стал верным сторонником республиканской партии и голосовал за «протекционизм и процветание» до конца своих избирательных дней.

Все одиннадцать лет с тех пор как Генри Форд покинул ферму и поселился в Детройте, в его мастерской не переводились коляски без лошадей. Все его лишние деньги уходили на покупку деталей и все свободное время на решение проблем. Он делал машины с двухцилиндровым двигателем, затем с четырехцилиндровым; он продавал их, и они двигались, и он присматривал за тем, чтобы они продолжали двигаться.

Он пытался завязать сношения с деловым миром и деловыми людьми, но его поиски единомышленников не увенчивались успехом. Деловые люди хотели наживать деньги на продаже колясок без лошади, и они считали, что прежде всего надо найти богача, который может позволить себе дорогую игрушку; затем надо точно выяснить, какого сорта игрушку ему хочется, сделать ее для него и получить с него денежки. На этом все расчеты с покупателем должны кончиться, и если бы он пришел жаловаться, что его дорогая игрушка не в порядке, его обвинили бы в назойливости.

Но Генри Форд упорно продолжал смотреть на это дело с совершенно иной точки зрения. Коляска без лошади не игрушка для богачей, а полезная вещь для всех. Глупо спрашивать у человека, чего он хочет; покажите ему вещь, тогда он будет знать, что ему хотеть. Начните производить множество колясок, которые можно продать по дешевой цене, и дело пойдет и будет приносить доход. Этот товар сам будет рекламировать себя по дорогам, и очень скоро вы наладите массовое производство и разбогатеете без всякого риска. «Кто хочет разбогатеть со мной?» — спрашивал мистер Форд, но не находил охотников.