— Как тихо вокруг. — Мориси посмотрел на факса. — Как вы думаете, Динув, остался ли кто-нибудь еще, кроме меня?

— Как я могу это знать?

— Не лукавьте, Динув. Ваш народ может общаться способом, о котором мы только начали догадываться. Вы все знаете.

— Мир велик, — серьезно сказал факс. — И в нем много городов, выстроенных человеком. Возможно, в них живут и другие представители вашего вида, но точных сведений у меня нет. Вполне вероятно, что вы остались последним.

— Полагаю, непременно должен быть кто-то еще.

— Вы будете удовлетворены, узнав, что являетесь последним человеком на планете?

— По вашему мнению, это свидетельствует либо о моей стойкости, либо о том, что я рассматриваю гибель колонии как благо?

— И о том и о другом, — ответил факс.

— Я далек от этого, — сказал Мориси. — И от того и от другого. Уж если я и оказался последним, то только потому, что не хотел уезжать. Вот и все. Тут мой дом, и я остаюсь здесь. Я не вижу в этом ни благородства, ни мужества, гордиться нечем. Я не хотел бы катастрофы, но я бессилен что-либо изменить, а поэтому не думаю, что меня это должно беспокоить.

— В самом деле? — удивился Динув. — Совсем недавно вы говорили иное.

Мориси улыбнулся.

— Ничто не вечно. Мы считали, что строим на века, но время движется, и все превращается в прах, и от искусства остаются только замшелые памятники, и песок становится песчаником и… что с того? Когда-то здесь существовал мир, но мы превратили его в свою колонию. Однако теперь люди покинули ее, и когда ветры унесут наши следы, здесь снова появится тот же мир.

— Вы говорите, как глубокий старик, — сказал факс.

— Я и есть глубокий старик. Я даже старше вас…

— Это если считать годы. Мы живем стремительнее вас, и в свои лета я уже испытал все, что было мне суждено, и если даже планета не рассыплется в прах, моя жизнь все равно скоро завершится. А у вас еще есть время.

Мориси пожал плечами.

— Я знаю, что в Порт-Медее, — сказал факс, — стоят звездные корабли, заправленные и готовые к старту. Стоит только нажать кнопку.

— Вы уверены? Корабли, готовые к старту?

— Их много. Они никому не нужны. Ахьи видели их и рассказали нам.

— Шары? Что они делали в Порт-Медее?

— Кто понимает ахьев? Они носятся всюду, где им вздумается. Но они видели корабли, друг Мориси. Вы еще можете спастись.

— Конечно, — сказал Мориси. — Покрою на флиттере тысячу километров над Медеей и недрогнувшей рукой направлю корабль, а сам на пятьдесят лет погружусь в анабиоз, чтобы в полном одиночестве объявиться на чужой планете, где когда-то довелось родиться моим далеким предкам. Чего еще желать?

— Я думаю, что, когда планета дрогнет, вы умрете.

— А я думаю, что умру, даже если этого не произойдет.

— Рано или поздно. Но лучше поздно.

— Если бы я хотел покинуть Медею, — сказал Мориси, — я бы это сделал вместе с остальными. Сейчас уже не время.

— Нет, — сказал факс. — В Порт-Медее стоят корабли. Отправляйтесь в Порт-Медею, мой друг.

Мориси молчал. В мерцающем свете сумерек он опустился на колени и коснулся дикого побега, который вторгся в его сад. Когда-то со всех концов Медеи он собрал здесь экзотические растения, способные переносить скудную почву и дожди Мокрых Земель, но сейчас, по мере приближения конца, береговая растительность стала занимать свое исконное место, подавляя его любимые деревья и лианы, и он уже не в состоянии был защитить их.

— Думаю, что я отправлюсь в дорогу, Динув, — сказал он.

— В Порт-Медею? — Факс не мог скрыть удивления.

— И туда, и в другие места. Я хочу попрощаться со всей планетой. — Он сам удивился тому, что сказал. — Я ведь остался последним тут, не так ли? И шанс у меня последний. Его надо использовать, верно? Сказать Медее последнее прости. Кто-то должен обойти ее из конца в конец и потушить последние огни. И я это сделаю.

— И вы вернетесь домой на звездном корабле?

— Это не входит в мои планы. Я вернусь сюда, Динув. Можете рассчитывать на это. До того, как наступит конец, мы еще увидимся. Я обещаю.

— Я бы хотел, чтобы вы вернулись домой, — настаивал факс, — и спаслись.

— Я вернусь, — сказал Мориси. — И спасу себя. Через одиннадцать недель. Немногим больше или меньше.

Весь следующий день, сумеречный и спокойный, Мориси провел, планируя свое путешествие, читал, упаковывал вещи, а вечером, когда сгустились красноватые сумерки, пошел прогуляться по песчаной полосе пляжа. Ни Динув, ни кто другой из здешних факсов не показывались, только сотни шаров тесными стайками плыли по направлению к морю. В темноте поблекла их мерцающая окраска, но огромные тугие объемы, вытянувшиеся длинными цепочками, представляли собой величественное зрелище. Когда они проплывали над головой Мориси, он приветствовал их, тихо говоря: