– Это же все не реально.

– Женя... Боюсь, ничего более реального для тебя сейчас нет.

– Я... не могу отсюда выйти?

– Не можешь.

– Почему?

– Вчера вечером ты переходил улицу, думая о своей математике. Спасти твою жизнь не удалось. Только вот, - дядя Леня указал на всю кухню сразу.

Ко мне на колени прыгнул Мирон, явно намереваясь примоститься всерьез и надолго.

– Я - программа?

– Ты - Женя Сазонов. А он - твой кот.

Мирон замурлыкал и посмотрел мне в глаза. Какая, мол, я программа.

– Смысл?

– Разве справедливо, когда лучшие уходят первыми. У тебя в запасе было еще лет пятьдесят. Мы отвоевали тебя у старухи.

– Почему именно я?

– Конференция в Гааге. Для того ее и устроили: золотой фонд...

Вам часто по жизни намекают, что вы - гений? Мне вот первый раз. И надо же - посмертно.

– Вы кто? Разведка?

– Что ты! Чисто общественная организация.

– Я первый?

– Второй.

– Это все - дорого?

– Недешево.

– Могу я отказаться?

– Можешь.

– И что? Меня отключат?

– Бог с тобой. Конечно, нет. Но ты же сам не захочешь сидеть без дела.

– Откуда Мирон?

– Память плюс воображение. При жизни это не нужно. А теперь информация высвобождается.

– Кем я буду?

– Полноценным гражданином со всеми правами и обязанностями. Любой страны по выбору. Захочешь - не одной.

– Спасибо, - вздыхаю, - мне как-то и старой хватит...

Хотя...

– А путешествовать я смогу?

Дядя Леня встал.

– Пойдем.

И терпеливо дождался, пока я натяну свою рубашку, джинсы и ботинки. Наверное, можно было просто пожелать, чтобы все это на мне наросло.

Память, значит. Память мне подсказывала, что живу я, к примеру, в двухкомнатной "хрущевке". А не на втором этаже особняка, стилизованного под девятнадцатый век.

Хм. Живу.

А снаружи не было города. Склон, река, поле и лес. На реке два острова, один зарос ивняком и ольхой, другой почти нет, зато там высилось какое-то строение (церковь? башня?). И все такое... величественное. Вековое. Вполне фэнтезийный пейзаж. Я, забыл сказать, обожаю фэнтези. А вы?

Однако фэнтезийный пейзаж простирался не дальше речного изгиба. А за ним, на том берегу, гигантским механическим пауком взметнулась теплоэлектростанция.

Выглядел паук, скорее, дружелюбно. Блестел многочисленными глазами.

И еще я понял - не работает ничего. Заброшено. Безлюдное Пространство.

– Странно, - сказал я.

– Что?
– отозвался дядя Леня.

– Откуда вы узнали? Ну, книжки. Но про станцию - я же никому не говорил.

– Это не мы. Идет второй этап. Исполнение желаний.

– Да? И в чем ловушка?

– Ни в чем. Ты сам творишь, а не джинн.

Я оглянулся на дом - и врезался в очередной сюрприз. Наш двор существовал, но тоже не остался прежним. Дом напротив сделался намного старше, сталинских времен, и подворотня стала настоящей полукруглой аркой. И главное: за ней бежала к горизонту бесконечная кленовая аллея. А там, в самой дали, кто-то вроде бы скакал верхом.

– А...

Я замялся.

– Спрашивай, спрашивай.

– А себя изменить - можно?

– Попробуй.

– А лишний вес убрать?

– Попробуй.

Я не успел. Налетел шум - не знаю даже, с чем сравнить. Со свистом Соловья-разбойника, вот с чем.

Мы с дядей Леней синхронно запрокинули головы. С неба спускался космический корабль - а что же еще?
– заходя на посадку где-то позади технопаука.

– Там что, космодром?

– Прокатимся?
– заговорщицки пригласил дядя Леня.

...Когда шли обратно, я молчал. Заталкивал мысли в голову, как тесто в кастрюлю.

– Я это выдумал, да?

– Не знаю, не знаю. Боюсь, фантазии не хватит.

– А тогда что?

– Слышал термин - "микрокосм"?

– Слышал.

– Можно сказать так: Женя Сазонов - верхушка айсберга, а под водой все времена, планеты, страны, люди. Чтобы это проявилось, нужны особые условия. Гипноз, наркотики, творчество. В переселение душ веришь?

– Не очень.

– При жизни всплывает другая верхушка.

– Я понял. Что-то типа голограммы.

Дядя Леня крякнул.