– Привет, субподрядчик, - бодро сказал Зудин, подавая руку, - скоро объект введешь? Дети плачут!

Субподрядчик Александр Семенович ничего на это бодрое восклицание не ответил, а молча прошел вслед за Зудиным в кабинет, расстегнулся, рассупонился для долгого разговора, уселся за стол, уложил на зеленое сукно богатую шапку и рукавицы. Это был молодой полный человек, можно сказать - до срока располневший, небольшой пока еще начальник с повадкой ленивого кота и с капризными толстыми губами, которые он то и дело складывал бантиком.

– Значит, так, - заявил он обиженно, - я все приготовил для покрытия масляной краской, а теперь говорят - штукатурить. Я не стану больше мотать нервы людям и себе.

Ему трудно было что-нибудь возразить, потому что он был прав. Зудин действительно собирался раздобыть масляную краску для садика, но не раздобыл - не получилось.

И, прежде чем Зудин успел что-нибудь ответить, в кабинет ввалилась еще одна шуба - начальник лесхоза.

– Привет, Васильевич, - энергично начал он с порога, - я хочу тебе напомнить, что у меня под несерьезной внешностью прячется железное сердце лесника!

Внешность у него была не такая уж несерьезная, если не считать черных нахальных усиков, будто приклеенных к молодой румяной физиономии. Но Зудин улыбнулся этой давно ему известной шутке, потому что начальник лесхоза был, во-первых, веселый человек и, во-вторых, спас Зудина от необходимости тотчас же что-то отвечать Александру Семеновичу.

А начальник лесхоза напирал:

– Ты дал мне "Магирус", спасибо. Но знаешь ли ты, что вся твоя промбаза сдвинута на полгектара в сторону против плана? А? А за это можно и штрафиком поощрить сотенки на четыре!

Он говорил еще что-то столь же остроумное и грозное, а Зудин тем временем звонил в соседний вагончик, где располагался производственно-технический отдел, и не успел остроумный лесничий закончить свою не лишенную блеска речь, как в кабинете появилась инженер Галина Петровна с планами и документами, и они с лесничим склонились над бумагами.

Начальнику лесхоза явно нравилась Галина Петровна, и Зудин сильно подозревал, что все его многочисленные придирки для того и делались, чтобы в конце концов вот так склониться с Галиной Петровной голова к голове и что-то там выяснять. Зудин усмехнулся поощрительно: у него были свои виды на начальника лесхоза.

Тут в кабинет вошла Аня Родионова, инспектор по кадрам, а за ней бочком, смущенно, молодой парень, водитель Шевчук.

– Герман Васильевич, - сказала Аня Родионова, придавая голосу интонацию служебной заинтересованности и личного безразличия. - Герман Васильевич, сказала она, - у нас была разнарядка на курсы по изучению импортной техники, вот Шевчук как раз желающий. Может, оформим его?

Так, будто между прочим, будто все равно ей, кого оформить - Шевчука или совсем не Шевчука. И будто бы дело только в том, что вот Шевчук желающий. Будто бы каждый второй в мехколонне - не желающий. Ох, женщины, однако!

Но Зудин сегодня ни на кого не сердился. Как-то он сегодня особенно ясно всех понимал и только усмехался.

Усмехаться-то усмехался, но поступал по-своему, как он любил говорить в интересах производства. И поэтому, усмехнувшись добродушно, ответил Ане и ее Шевчуку все-таки отказом, он сказал, что курсы эти рассматривает как меру поощрения и у него есть другая кандидатура - человек полтора года добросовестно проработал на "КрАЗе", показал себя, пусть теперь "Магирус" осваивает. А Шевчук недавно в мехколонне, показать себя пока еще не успел, пусть старается, обойден не будет.

Александр же Семенович во время всех этих разговоров ерзал на стуле, и скучал, и нервничал, видимо опасаясь, что у него мало-помалу спустится пар и должного напора создать уже не удастся. Поэтому, поймав паузу, он выпалил:

– Короче, я сворачиваю работы и составляю калькуляцию на сделанное. Как хотите, так платите, что хотите, то...

– Стоп! - закричал Зудин. - Стоп, не надо! Не надо сворачивать работы, сам посуди, к стенке ставишь, Александр Семенович! Мне же Стройбанк за незавершенку платить не станет, как же я с вами-то расплачусь?

– Как хотите, так платите! - распалялся Александр Семенович. - А насчет стенки - все вы меня ставили, так хоть раз, ей-богу, отыграюсь!

И тут Зудин с тревогой подумал: "Что-то управляющий не идет..."

И ощутил неприятный холодок в груди. Но не дал этому холодку и вызвавшим его дурным мыслям воли, потому что сейчас было не до того, сейчас следовало действовать в интересах производства, то есть в данную минуту уломать Александра Семеновича. И он сказал:

– Не надо сворачивать работы, Александр Семенович! Дела у тебя идут неплохо, хорошо идут дела, я же был, смотрел.