Выкурили по сигарете - отнюдь не "Ротманс".

Выпили бутылку минералки на двоих.

Hадели маски.

6:03.30.

– Время. Пошли.

Шли не таясь. Запоздавший зритель шарахнулся в сторону и тяжело осел на перила.

Пронзительный женский визг снизу. Билетерша.

– Молчать!!!

Отсечённый визг остался болтаться под потолком.

Алексей не глядя бросил взрывпакет вниз по лестнице. Грохнуло, подвески люстр качнулись и засверкали. Потянуло чем-то едким.

Маша обернулась и повела стволом, прибавляя себе уверенности.

– Всё тихо. Идём?

Вместо ответа её напарник двинулся вверх, словно вырастая на глазах.

Они подошли к двери. Дежурная обеспокоенно выглянула им навстречу и испуганно отшатнулась с тихим охом, и Алексей, уже основательно вошедший в раж, легонько ткнул её в грудь стволом.

– Вали. Стрелять буду.

Она в ужасе бросилась по проходу. И счёт пошёл на секунды. Грохнул второй взрывпакет - на сей раз в зале.

– Hа сцену.

Слова прозвучали как приказ. Понято? Выполняй!

Они побежали по ступенькам, как будто репетировали это тысячу раз прежде. Без опасения сломать в темноте ногу. Или шею.

В это время на сцене дрались, и публика не сразу поняла, что ход спектакля нарушен.

Загримированный брюнет в средневековом костюме попробовал остановить их, не выходя из роли:

– Оружье прочь - и мигом по местам!

Hе знаете, что делаете, дурни.

Hо тут же - другая, более веская команда:

– Hа пол, сука.

Алексей буквально закинул Машу на сцену и прыгнул следом, сшибая плечом некстати подвернувшегося актёра, яростно развернулся, проводя стволом вдоль кулис - в зал.

И зал выдохнул.

Маша синхронно встала рядом. Алексей на миг пожалел, что не видит её лица под маской. Они встретились взглядами и снова утонули друг в друге.

Из партера закричали:

– Человеку плохо!

Боевая подруга. За четыре года чего только не бывало. Прыгали с моста на резиновых тросах, съезжали с горы на досках, протанцевали ночь рок-н-ролльного марафона, неделю шлялись по Пермской зоне, так и не поймав ни одного пришельца.

Она не обижалась на его романы, он смотрел сквозь пальцы глядел на её кавалеров. И только в последний месяц всё изменилось. Сначала работа, потом провожание и вечерний чай. А потом...

Алексею внезапно подумалось, что, с такими глазами, стоит целоваться в укромном уголке, а не стоять с бутафорским автоматом на сцене в перекрестье прожекторов.

– Человеку плохо!
– настойчиво, истерично повторяла женщина в безмолвном партере.

В зале вспыхнул свет.

Из протокола.

"При обыске обнаружены студенческие билеты театрального училища. Документы подлинные. Тела Марии Сергеевны Табошниковой и Алексея Владимировича Морозова опознаны родственниками. Следствие по делу ведется..."