– Правда?

– Правда.
– Тут он перестал улыбаться.
– Восемь лет назад, а точнее, четырнадцатого мая, Рюичи Кода, новичок не без задатков, тогда еще подросток, сын генерального представителя корпорации Матацушита в Восточной Европе, вышел из дому, чтобы отправиться в танцевальный клуб на заранее договоренную встречу, после чего любой след от него потерялся...

– Об этом все знают... Меня похитили ради выкупа...

– Родители парня погибли через несколько дней во время террористического акта в Центре Иокоташи в столице Протектората Порандо... Самого же Риучи через пару недель нашли на окраинах Варушава-Сити, совершенно обессилевшего, но живого.

– Об этом тоже все знают... У похитителей не было никаких шансов получить выкуп...

– Так говорили... Но не все знают, что четырьмя днями ранее, во время широкомасштабной поисковой акции, в предместьях Варушавы, неподалеку от трансъевропейской электромагнитной экспресс-линии были найдены обугленные останки самоубийцы. К сожалению, для идентификации они были совершенно непригодны. Тождество было установлено исключительно на основании документов.

– И как это связано со мной?
– Не позволить себе сорваться стоило ужасно многого. Если бы не окружающие, потенциальные свидетели...

– Я бы сказал, что весьма близко...

– То есть?

– А если я скажу, что на прошлой неделе был на территории Протектората, не слишком законным путем получил образец ДНК жертвы данного самоубийства, и по странному стечению...

– Чего ты хочешь?
– буркнул я, подходя поближе. Тот не отступил, прекрасно понимая, что здесь, на виду, ему ничего не грозит.
– Денег?

– И это тоже, только больше всего мне хотелось бы узнать правду. Почему это некто, зовущийся Норуберуто Тимура, полукровка японец, выдает себя за несчастного Рюичи Кода?

Я поглядел на него сверху вниз: нет, слишком много он знал, чтобы выжить. Слишком много, чтобы я мог чувствовать себя в безопасности. Я подошел еще на шаг, открывая рот, как бы желая ответить, но он меня опередил:

– Я не глупец; документы из Протектората вместе с тщательными объяснениями я депонировал у своего юриста... Если ты меня хотя бы тронешь... Если мой пульс остановится, - тут он указал на застегнутый на запястье серебряный браслет, - данные автоматически попадут в сеть, и тогда тебе конец.

Я остановился на полпути. Он был прав; если сейчас я возьмусь за него, мой план пойдет псу под хвост...

– И что ты предлагаешь?
– спросил я.

– Ты мне все расскажешь, - произнес он таким тоном, как будто предлагал закуски на обед.
– С самыми мельчайшими подробностями, перед камерой...

– А если не расскажу?

Отвечать он не стал, лишь театральным жестом коснулся замка браслета.

??????

Мы шли боковыми улочками старинного жилого района, растянувшегося между Синъюку и Акахибарой. С каждым шагом удаляясь от главной улицы и линий городской линии метро, мы проникали в наполовину реальный мир домиков, помнящих еще старые добрые времена. Вечерело. Вдалеке, сквозь вечный смог и струи дождя, поблескивали приглушенные огни меганебоскребов офисного квартала. Здесь же, буквально в миле от первого из них, время словно остановилось. Заливаемые струями кислотного дождя, мы брели по узким улочкам между рядами одноэтажных домов с наклонными крышами и мастерски украшенными фронтонами. Это был богатый район, один из немногих, где горизонт не определялся исключительно стенами жилых комплексов.

Симада остановился перед пятым домиком с правой стороны. На бронзовой табличке у двери была надпись:

Госпожа Юкико Сон Тек Ои,

кабинет изысканного расслабляющего массажа

школ Дзенса и Кусубу

Я вопросительно глянул на журналиста, но тот всего лишь усмехнулся и указал на двери. Я вошел. Коридор, несколько узкий на мой вкус, заполняли клубы благовоний и старая мебель. Сверху можно было слышать приглушенную музыку. Игнорируя лестницу, я прошел в самый конец, и, следуя указаниям Ису, открыл дверь, ведущую в небольшую комнату. Кроме гигантского ложа, старомодного комода и камеры на треноге, в помещении не было ни одного свободно лежащего предмета. Я уселся на кровати, отложив сумку в сторону. Журналист встал за камерой.

– Зачем ты это делаешь?
– спросил я.
– Почему ты просто не выдашь меня?

– В наши времена все имеет свою цену, - ответил тот, выставляя что-то на панели управления; темный контрольный светодиод говорил о том, что оборудование пока что не включено.
– Раз уж ты потрудился попасть в Японию инкогнито, а ведь, являясь гражданином японского происхождения в шестом поколении, сохранив собственное имя, ты бы, так или иначе, имел на это право; и уж раз ты совершил столь необычное дело, что сделался идолом миллионов, логично предположить, что твоя истинная история стоит больше награды за выдачу нелегального иммигранта в лапы живоглотов из Ниппон Нисумацу.

– Ты же не знаешь моей истории, - заметил я на это.
– Потому ты не можешь быть уверен, будто она чего-то стоит...

– Тем не менее, я почему-то на сто процентов уверен, что, благодаря ней, я заработаю нечто больше, чем только миллионы.
– Тут он одарил меня улыбкой.
– Можно начинать.

Я кивнул и глянул в объектив.

– Многие люди, - сказал я после недолгого раздумья, - считают себя по-настоящему хитрыми. Похищают других, ради выкупа или же ради иных выгод, и совершенно не думают о последствиях такого поступка, которые могут быть совершенно различными...