Направился королевич с королевною в опочивальню, и стоял там каменный истукан ещё повыше того, и сказала ему королевна:

– Если мой отец будет окликать, то отвечай ты. – Закивал молча головой большой каменный истукан, а потом стал раскачивать головой всё тише и тише, пока голова, наконец, стала неподвижна.

Улёгся королевич у порога опочивальни, подложил себе руку под голову и уснул. На другое утро говорит ему король:

– Хотя ты с делом управился хорошо, но выдать за тебя замуж вторую дочь я не могу. Ты должен простоять ещё ночь на страже у младшей королевны, а там я подумаю, можно ли выдать за тебя среднюю дочь. Я буду являться к тебе каждый час, и если тебя окликну, ты мне отзывайся; а если я окликну тебя, а ты не отзовёшься, то кровью своей за это расплатишься.

Вот вошёл королевич с младшей королевной в опочивальню, и стоял там истукан куда побольше и повыше, чем в опочивальне у первых двух королевен. И молвила истукану королевна:

– Если мой отец будет окликать, то отвечай ты. – И в ответ на это большой, высокий каменный истукан кивал головой чуть не целых полчаса, пока его голова стала опять неподвижна.

А королевич улёгся у порога и уснул.

Говорит на другое утро ему король:

– Хотя ты стражу нёс хорошо, а всё-таки выдать за тебя замуж свою дочь я не могу. Есть у меня дремучий лес, если ты мне его с шести часов утра до шести вечера весь дочиста вырубишь, то я тогда о том пораздумаю.

И дал он ему стеклянный топор, стеклянный клин и стеклянный колун. Только пришёл королевич в лес, ударил раз топором – а топор пополам и раскололся. Взял он клин, ударил по нему колуном, а тот на мелкие осколки рассыпался. Он был этим так поражён, что подумал: «Вот смерть уж моя пришла». Он сел и заплакал.

Наступил полдень, и говорит король:

– Дочки милые, кто-нибудь из вас должен ему отнести поесть.

– Нет, – сказали обе старшие, – ничего мы ему относить не станем. Пускай та, у которой он сторожил последнюю ночь, и отнесёт ему.

Пришлось тогда младшей отнести ему поесть. Пришла она в лес и спрашивает его, как подвигается у него работа.

– О, совсем плохо, – говорит он.

Тогда она сказала ему, что он должен сначала немного поесть.

– Нет, мне теперь не до еды, мне умирать придётся, есть мне совсем не хочется.

Стала она говорить ему ласковые слова и уговорила его хоть что-нибудь поесть. Вот подошёл он и немного поел. Когда он маленько подкрепился, она и говорит:

– А теперь давай я поищу у тебя в голове, может, ты немного повеселеешь.

Стала она ему в голове искать, и вдруг он почувствовал усталость и уснул. А она взяла свой платок, завязала на нём узелок, ударила трижды узелком о землю и молвила: «Арвеггер, сюда!»

И вмиг явилось множество подземных человечков, и стали они спрашивать, что королевне надобно. И она им сказала:

– Надо за три часа весь дремучий лес вырубить да сложить все деревья в кучи.

Пошли подземные человечки, созвали всех своих на подмогу, и принялись те враз за работу; и не прошло и трёх часов, как всё уже было исполнено. Явились подземные человечки к королевне и доложили ей об этом.

Взяла она опять свой белый платок и говорит: «Арвеггер, домой!» И все человечки исчезли. Проснулся королевич, сильно обрадовался, а королевна и говорит:

– Как пробьёт шесть часов, ты ступай домой.

Он так и сделал, и спрашивает его король:

– Ну что, вырубил лес?

– Да, – говорит королевич.

Уселись они за стол, и говорит король:

– Я не могу ещё выдать дочь за тебя замуж, ты сперва должен мне кое-что выполнить.

Спросил королевич, что ж он должен сделать.

– Есть у меня большой пруд, – сказал король, – так вот завтра поутру сходи ты туда да вычисти мне его, чтоб блестел он, как зеркало, да чтоб водились в нём разные рыбы.

На другое утро дал ему король стеклянную лопату и говорит:

– К шести часам вечера пруд должен быть готов.

Направился королевич к пруду, ткнул лопатой в тину, а лопата сломалась; ткнул он мотыгой в тину – и мотыга сломалась. Сильно запечалился королевич. Принесла ему в полдень младшая королевна поесть и спросила, как идёт у него работа. Сказал королевич, что дело идёт совсем плохо:

– Видно, придётся мне головой поплатиться. Лопата у меня сломалась.

– О, – сказала она, – ступай сюда да поешь сперва чего-нибудь, тогда тебе веселей станет.

– Нет, – сказал он, – есть я ничего не могу, уж очень я запечалился.

Успокоила она его ласковым добрым словом и заставила поесть. Потом стала у него опять в голове искать, и он уснул. Тогда взяла она свой платок, завязала на нём узелок, ударила трижды о землю и молвила: «Арвеггер, сюда!» И вмиг явилось к ней множество подземных человечков, стали все её спрашивать, чего она хочет. И велела она им за три часа весь пруд очистить, чтобы сверкал он, как зеркало, хоть глядись в него, и чтоб плавали в нём всякие рыбы. Пошли человечки к пруду, созвали всех своих на подмогу; и за два часа работа была исполнена.