Шрифт:
– Ладно, но смотри, через полчаса назад возвращайся, да свари королю хлебной похлёбки, которая ему так по вкусу пришлась.
Побежала она в свою каморку, быстро умылась, достала из ореховой скорлупы платье, что было серебряное, как луна, и надела его на себя. Поднялась она наверх в замок и была похожа на королевну. Вышел к ней навстречу король, был рад её видеть опять, и как раз в то время начинался танец, – и они танцевали вместе. Но только кончился танец, она исчезла так быстро, что король не успел заметить, куда она скрылась. А убежала она к себе в каморку, стала снова Дикаркой и пошла на кухню варить хлебную похлёбку. А повар был наверху; и вот достала она золотое веретёнце, бросила его в миску и налила туда похлёбку. Подали её королю, и он её ел, и похлёбка ему понравилась так же, как и в прошлый раз; велел король позвать повара, и пришлось тому и на этот раз признаться, что эту похлёбку варила Дикарка. Призвали Дикарку опять к королю, но она ответила, что для одного лишь годна, чтоб получать пинки да побои, и что о золотом веретёнце она ничего не знает.
Устроил король в третий раз пир, и случилось всё так же, как и прежде. И хотя повар сказал:
– Дикарка, а ты, видно, колдунья, должно быть, в суп что-то подкладываешь, отчего становится он таким вкусным и нравится королю больше, чем тот, что варю я.
Но она долго его упрашивала, и наконец он отпустил её на короткое время побывать на пиру. Надела она платье, что сияло, как звёзды, и вошла в нём в зал. И снова король танцевал с прекрасной девушкой, и ему казалось, что она никогда ещё не была такою красивой. В то время как он танцевал, надел он ей незаметно на палец золотое кольцо и велел, чтоб танцы продолжались подольше. Кончился танец, и он хотел удержать её за руку, но она вырвалась и быстро затерялась среди гостей. Побежала она второпях в свою каморку под лестницей, но так как она пробыла в замке больше, чем полчаса, то она не успела снять с себя прекрасное платье, а набросила только меховую мантию, и не смогла второпях вымазаться вся сажей, и вот один палец остался у неё белым. Прибежала Дикарка на кухню, сварила королю хлебную похлёбку и, только повар ушёл, положила в неё золотое мотовило. Увидел король золотое мотовило на дне миски и велел позвать Дикарку. И вдруг он увидел, что у неё белый палец, а на пальце кольцо, которое он подарил ей во время танцев. Схватил он тогда её за руку и крепко зажал, и только она хотела вырваться и убежать, вдруг распахнулась слегка меховая мантия и засверкало на ней звёздное платье. Схватил король мантию и сорвал её с неё. И вот стали видны золотые волосы, и она предстала перед ним во всей своей красоте, – никак нельзя уже было ей скрыться. А когда она смыла с лица сажу и золу, то стала она прекрасной, и подобной красоты ещё никто на свете не видывал.
И сказал король:
– Ты моя милая невеста, и мы никогда с тобой не расстанемся.
А потом и свадьбу сыграли, и жили они в счастье и довольстве до самой смерти.
66. Заячья невеста
Жила-была женщина со своей дочкой, и был у неё прекрасный огород, и росла на том огороде капуста. Но повадился туда ходить зайчик и к зиме поел всю капусту. Вот и говорит мать дочке:
– Ступай на огород и прогони зайчика.
И говорит девушка, зайчику:
– Прочь, прочь, зайчик, а то ты этак всю капусту поешь!
А зайчик ей и говорит:
– Девушка, иди сюда, садись ко мне на мой заячий хвостик и поедем вместе со мной в заячью избушку.
А девушка не соглашается. На другой день приходит зайчик опять и ест капусту. Говорит мать дочке:
– Ступай на огород да прогони зайчика.
Говорит девушка зайчику:
– Пш-пш, зайчишка, этак ты всю капусту поешь!
А зайчик говорит:
– Девушка, иди сюда, садись ко мне на заячий хвостик и поедем вместе со мной в заячью избушку.
А девушка не соглашается. Приходит зайчик и на третий день и ест капусту. Вот мать и говорит своей дочке:
– Ступай на огород да прогони зайчика.
Девушка говорит:
– Пш-пш, зайчишка, этак ты всю капусту поешь!
А зайчик ей отвечает:
– Девушка, иди сюда, садись ко мне на заячий хвостик и поедем вместе со мной в мою заячью избушку.
Села девушка на заячий хвостик, – и повёз её зайчик далеко-далеко в свою избушку. Говорит он девушке:
– Ну, а теперь навари зелёной капусты и проса, а я пойду звать гостей к нам на свадьбу.
Вот собрались все гости свадебные. (А кто же были у них поезжане? Я тебе расскажу это, как сказывал мне о том другой человек: были там всякие зайцы; ворон был вместо попа, чтоб обвенчать молодых, лиса – за причетника, а алтарь был под самою радугой.)
Но девушка пригорюнилась, что была она среди них одна-одинёшенька.
А тут приходит зайчик и говорит:
– Отворися, отоприся, веселятся гости свадебные!
А невеста молчит и плачет. Зайчик ушёл; потом приходит опять и говорит:
– Отворися, отоприся, есть хотят гости свадебные!
А невеста всё молчит да плачет. Зайчик уходит и опять приходит и говорит:
– Отворися, отоприся, гости свадебные уж заждалися!
А невеста молчит, и зайчик уходит. Сделала она тогда из соломы чучело, нарядила его в своё платье, дала ему в руку поварёшку и посадила к котлу с просом, а сама ушла к матери.
Приходит опять зайчик и говорит:
– Отворися, отоприся, – отворяет дверь да как ударит чучело по голове, – у того и чепец с головы свалился. Увидал тогда зайчик, что это не его невеста, и ушёл грустный и печальный.
67. Двенадцать охотников
Жил королевич, и была у него невеста; он сильно её любил. Раз сидел он у неё счастливый, и вдруг пришло известие, что отец его заболел и лежит при смерти и хочет перед своей кончиной с ним проститься.
Сказал тогда королевич своей возлюбленной:
– Я должен уехать, мне придётся тебя покинуть; так вот, даю я тебе на память кольцо. Когда я стану королём, то вернусь назад и увезу тебя вместе с собой.
Сел он на коня и поскакал; и когда он приехал к отцу, тот был уже при смерти. И сказал ему отец: