Тем временем главари шотландских протестантов Моррей и Аргайл, понимая, чем грозит им брак королевы Марии с лордом Дарнлеем, обратились к Рэндолфу с просьбой передать Елизавете, что они не просят ее ввести в Шотландию войска, но «если Ее Величество даст им три тысячи фунтов стерлингов, они смогут сплотить ряды их сторонников».

Королева Мария, узнав об этом, пришла в ярость и назначила своему сводному брату свидание. Моррей уже готов был отправиться туда на свидание, но ему донесли, что это путешествие станет последним в его жизни – лорд Дарнлей и Риччо замыслили его убийство. Моррей укрылся в замке своей матери, в Лохлевилле, и объяснил причины своего бегства. Мария обвинила его в том, что он намеревался сделать ее пленницей, а Дарнлея выслать в Англию. В июле Дарнлей получил новый приказ вернуться в Англию. Со свойственной ему надменностью он ответил, что «у него есть долг верности только по отношению к королеве шотландцев. Возвращаться в Англию я не собираюсь. Мне хорошо здесь. Таков мой ответ».

«Вы забыли, милорд, о своем долге», – сказал посол и покинул зал для приемов, не попрощавшись ни с кем.

28 июля 1565 года королева Мария приказала лорду Лайону, главе геральдической службы, объявить лорда Дарнлея герцогом Олбани и королем Шотландии.

В воскресенье утром королева, облаченная, как сообщал Рандольф Лестеру, «в широкое черное траурное платье, под черной вуалью, как на похоронах своего мужа», проследовала в сопровождении отца новобрачного и графа Атолея с королевскую часовню, где и была обручена с лордом Дарнлеем. «Хвала Господу!» – провозгласил друг новобрачного Дэвид Риччо, когда новый король надел кольцо на палец королевы.

25 августа 1565 года королева Мария выехала из Эдинбурга. Рядом с ней в позолоченных доспехах гарцевал новый король Шотландии, ее супруг лорд Дарнлей. Его статус в шотландском королевстве был довольно двойственным. Ему воздавали все почести, положенные мужу королевы, но к государственным делам Мария своего супруга и близко не подпускала. В этом проявлялась рациональная сторона характера Марии. Умная женщина, она не могла не видеть, что муж ведет себя совершенно безответственно, а попросту говоря – вызывающе и глупо. Его повсюду сопровождал отец – угодливый, раболепный и одновременно заносчивый, подталкивающий сына на всевозможные безрассудства. Графа Ленокса дружно ненавидели все члены Тайного совета Шотландии и королевский двор.

Королева Мария выехала из Эдинбурга для встречи с лордами, бунтовавшими против нее. У нее была одна главная цель – убить своего сводного брата Моррея. Ненависть к нему затмевала обычно ясный разум Марии, на Моррее сосредоточилась вся сила ее злобы, она ничего больше не видела, не хотела видеть. Английскому послу Рандольфу Мария в порыве откровенности сказала, что она скорее лишится короны, чем откажется от мести своему сводному брату. Рэндолф писал Сесилу: «Ненависть к лорду Моррею вызвана отнюдь не религиозными соображениями и не тем, что он может отнять у нее престол, а тем, что она знает, что Моррей знает о ней нечто тайное, о чем нельзя говорить в приличном обществе, она его смертельно ненавидит». Видя силу этой ненависти, Рэндолф советовал Моррею ради спасения своей жизни покинуть Шотландию.

Марии не удалось расправиться со сводным братом, но тот со своими приверженцами-протестантами был вынужден бежать в Англию. А шотландская королева поклялась в присутствии французского эмиссара Демосьера, посланного к ней предупредить об опасности ее поведения, что не успокоится, пока не дойдет до ворот Лондона, и повторила, что скорее согласится потерять свою корону, чем подчиниться Англии.

И тут из-за кулис на авансцену выходит новый персонаж – граф Мортон. Надо сразу же сказать, что этот человек пользовался самой дурной репутацией – молва говорила, что у него руки по локоть в крови. Было, в частности, широко известно, что он открыто сожительствует со вдовой капитана Халлена, которого он сам и отправил на виселицу. Кроме того, было известно, что он ежедневно якшается с убийцами.

Граф Мортон принялся усиленно обхаживать лорда Дарнлея, супруга королевы Марии. Он высказывал свое возмущение тем, как королева обращается со своим мужем. Он настойчиво внушал Дарнлею, что тот имеет право управлять страной, а не находиться в столь унизительном положении. «Это противоестественно, – заявлял он, – когда курица кудахчет впереди петуха. Это противоречит законам Божьим, чтобы мужчина был подданным своей жены, – мужчина является слепком Бога, а женщина – слепком мужчины».

Мортон вбивал в тупую голову Дарнлея, что тот должен отодвинуть Марию от управления государством и взять власть в стране в свои руки. При этом он упорно подсказывал Дарнлею, что его главный враг и соперник – Дэвид Риччо. Дарнлей легко поверил в коварство своего бывшего закадычного друга.

Возрастала и враждебность Дарнлея по отношению к своей супруге королеве Марии. Он позволял себе грубить ей в присутствии посторонних. На ужине в доме одного эдинбургского купца Дарнлей напился и вел себя так вызывающе, что Мария была вынуждена оставить его и уехать.

Риччо действительно вытеснял Дарнлея из власти и из постели королевы. Он занимал место Дарнлея на заседаниях Тайного совета, подписывал вместо него государственные бумаги. Английский посол в Эдинбурге Рандольф доносил в Лондон о слухах, что Риччо является любовником Марии. Дарнлей рассказывал, как однажды ночью он отправился в спальню королевы. Дверь была заперта. Подозрительный муж пригрозил, что если его не впустят, он взломает дверь. Королева распахнула дверь – в спальне она была одна. Но Дарнлей, по его словам, не дал себя обмануть – он метнулся в туалетную комнату и обнаружил там прятавшегося полуодетого Риччо.

В сентябре Дарнлей открыто обвинил Марию в супружеской неверности. А в ноябре стало известно, что королева забеременела. Дарнлей утверждал, что это не его ребенок.

Тем временем кольцо ненависти вокруг Риччо сжималось. Он был обречен. Он обладал слишком большой властью; распространялись слухи, что он намерен восстановить в Шотландии католицизм как государственную религию. Против Риччо созревал заговор шотландских лордов-протестантов.

Посол Рандольф 13 февраля писал Лестеру: «Теперь я знаю совершенно достоверно, что королева сожалеет о своем браке, что она ненавидит мужа и всех его родственников… Я знаю, что сын и отец договорились захватить власть у королевы. Я знаю, что, если это осуществится, Дэвиду Риччо с согласия короля в ближайшие десять дней перережут горло. До моих ушей доходит многое, еще более мрачное, чем это… В том числе и направленное против Ее личности… Ваша милость должны знать совершенно определенно, что подданные настолько не любят королеву, что могут восстать против нее… Держат пари, что если сеньора Дэвида схватят, то, как бы его любовница ни горевала, все вокруг будут довольны».