В человеческом организме все происходит так, будто этот "третий глаз" предназначен для того, чтобы видеть, образно выражаясь, "происходящее" внутри организма, а не вне его. Иначе говоря, эпифиз как бы стимулирует сообщения, поступающие из глаза, становится усовершенствованным органом системы зрения, анализатором..

Многое еще можно было бы рассказать об удивительных свойствах и функциях эпифиза. Однако, не буду утомлять вас. Короче говоря, я вижу свою цель в том, чтобы заставить эту железу работать на наружное, внешнее зрение, используя для этого какой-то участок тела, скажем, кожу лба. В помощь эпифизу надо привлечь некоторые нервные узлы. Операция весьма тонкая и сложная. Согласны ли вы на нее?

– Безусловно, доктор, даже если эксперимент при неудаче может привести к смерти.

– Ну, ну, до этого дело вряд ли дойдет. В худшем случае все останется по-прежнему.

– Я всецело доверяю вам,- заверил я.

И через несколько дней операция была сделана. Сперва доктор выбрил на моей голове тонзуру, небольшое круглое гуменце, как то делается у католических попов. Затем меня положили на операционный стол и погрузили в наркоз. Сколько времени я находился в этом состоянии - сказать не могу.

Но когда я пришел в себя, уже в постели, то ощутил руку доктора на голове.

– Как чувствуете себя?

– Подташнивает.

– Ну это всегда после наркоза. Но вы молодцом: давление нормальное, пульс тоже. Теперь - неделя полного покоя.

...И однажды, проснувшись утром, я ощутил на лбу прикосновение чего-то теплого. И потом увидел... солнечный луч, пробившийся сквозь щель портьер.

Тут я закричал, как человек умершийи родившийся вновь. Это был вопль Прометея, порвавшего свои цепи.

Доктор уже был тут как тут.

– Ну что?
– спросил он дрогнувшим голосом.

– Доктор, я вижу... свет!

Я сделал попытку сползти с кровати и упасть к нему в ноги. Но мой исцелитель удержал меня.

– Не волнуйтесь. И помните - полный покой.

Он поднес к моим губам рюмку коньяка. Так постепенно я стал обретать способность видеть. Не сразу, конечно: сначала я видел все в двух тонах - черном и белом. Но вскоре зрение стало цветным, окружающий мир обрел цвета и краски.

Через две недели я был практически здоров. Тонзура моя начала зарастать и только на ощупь можно было обнаружить под волосами два крохотных металлических стерженька. В огромных черных очках я расхаживал по квартире, окруженный заботами ласковой, миловидной Сюзанны, ассистентки доктора.

Однако не все обошлось благополучно, меня начали изводить страшнейшие боли в позвоночнике. В конце концов доктору пришлось обратиться к морфию. Так благодетель мой оказал мне роковую услугу. Вы, вероятно, знаете какое коварное это зелье, как двуликий янус - и яд и целитель страданий. И добавлю - сильный наркотик. Так я пристрастился к морфию и героину и стал клиентом дядюшки Гастона.

Однажды, когда я был в кухне, раздался сильный стук в дверь. Затем грохот солдатских сапог в передней и грубые голоса. Сюзанна схватила меня за плечо.

– Гестапо! Бегите!
– она выглянула во двор. К счастью, дом не оцеплен.

Я, как был, в докторской пижаме и шлепанцах, выскочил наружу через черный ход. Впереди был невысокий забор. Я перескочил через него и оказался в чьем-то огороде - длинная полоса земли, засаженная капустой и картофелем. Преодолеть второй забор также не составило труда. Я перемахнул еще через чей-то палисадник и уперся в каменную стену, ограждавшую сад.

Здесь мне не повезло. Перелезая через стену, я сорвался и при падении ударился головой о большой камень. Подобрали меня владельцы сада, парижане, честные, сердечные люди. Я уж и не помню, чего я им наплел. Они, вероятно, догадывались, что все это неспроста, даже подозревали, что я подпольщик. И поступили очень остроумно: пользуясь своими связями, устроили меня в больницу под видом заболевшего своего жильца, немца, под именем и фамилией Вальтера Крюммеля. Там я и пролежал до самого освобождения.

Но травма, полученная в саду, имела для меня роковые последствия: я потерял память. Постепенно она восстанавливалась, но одно я забыл начисто: имя моего исцелителя и его адрес.

Да, что же вы ничего не говорите мне о результатах своих поисков? Удалось вам найти хогь какой-то его след?

Мулино опустил голову, помолчал и сказал, запинаясь:

– Нашел.

Моро вскочил, как подброшенный пружиной.

– Что же вы молчали? Где он, кто он?

Журналист взял Моро под руку.