Шрифт:
И над всем этим гомон, крик, неповторимый шум базара.
— Эй, любезный, сколько ты хочешь за этого Мардока?
— Покажи зубы, собака.
— Всего-навсего тысячу динариев, о щедрейший господин.
— Да он же никуда не годен…
— Что-о-о, тысячу динариев за эту дохлятину, не смеши людей, да он и сотни не стоит!
— Он совсем старый…
— Для такого важного человека, я отдам этого богатыря за восемьсот.
— Он слишком молодой…
— Двести, но боюсь, как бы он не свалился по дороге домой.
— Это силач…
— Он, может, не очень на вид, но заверяю вас, этот раб силен как бык и очень любит работать. Семьсот.
— Да у меня рука толще, чем у него туловище…
— Триста и это последняя цена, и то за такие деньги я смогу купить двух Нимков, а это, по-моему, намного выгоднее.
— Ой, какой хорошенький!
— Пятьсот, себе в убыток, только из уважения к столь великому господину.
— Пап, ну купи, ну, пожалуйста…
Наибольшее оживление было у павильона с представительницами прекрасногопола.
— Сколько просишь за эту уродину?
— Пять тысяч, господин.
— Повернись красавица…
— У нее слишком маленькая грудь…
— Что! Всего пять грудей…
— Уж больно мала.
— Слишком велика.
— Она неистова…
— А нет такой же, но черненькой…
— …двести восемьдесят две различные позы…
— А три ноги придают особенный шарм…
— Эй, кто поставил здесь эту бабушку?!
Рипа и остальных пленников, раздетых донага, развели по различным отделам рынка. Мальчики в одну сторону — для пожилых дам, господ и как работники по дому; юноши и мужчины — в другую, женщины — в третью, девочки — в четвертую, девственницы — в пятую. Каждый отдел, в свою очередь, делился еще на сектора: гуманоиды и негуманоиды, бесполые — в отдельный вольер для них, и наконец, самое ценное, то, что самое редкое, — девственницы в возрасте, чем старше, тем дороже, особого рода любители выкладывали за подобные диковинки огромные деньги. Они стоили даже больше, чем различные уродцы, хотя и те шли по довольно высокой расценке.
Рил очутился в вольере с мужчинами. Каждому отдельное место. Они возвышались над толпой, чтобы можно было как следует рассмотреть товар, а если надо, подойти и пощупать. Клиент имеет право знать, за что платит деньги.
Грязный Гарри проталкивался сквозь толпу. Настроение у капитана было препаршивое. Прошедшие полгода Гарри сильно не везло, они не ограбили ни одного транспортника, да еще и ко всему в последнем рейде нарвались на имперский патруль. Еле удалось унести ноги.
Команда начинала роптать, корабль то на ремонт, то на горючее съедал все больше средств, оставшихся после смерти брата.
Верные помощники передавали Гарри, что люди уже подумывают о смене капитана, мол, когда у руля стоял его брат, они и горя не знали, а сейчас того и гляди зубы на полку положат. Глупые неблагодарные свиньи! Разве он виноват в случившемся. И как он опростоволосился с этим Джоном. Не зря, ох не зря он не понравился Гарри еще с первой встречи. Говорил же тогда брату, но тот упертый был… был…
И вдруг Гарри остановился как вкопанный, так что шедший за ним маленький длинноухий Хунд налетел на человека и с недовольным ворчанием важно направился дальше.
Гарри не поверил своим глазам! Он моргнул один раз, второй. Явление не исчезало. Тогда Гарри подошел еще ближе — так и есть, ошибки быть не могло. Он на всю жизнь запомнил эти карие наглые глаза, эти черные вьющиеся волосы, этот ровный тонкий нос. Однако как такое могло случиться… хотя в жизни еще и не то бывает.
Гарри зло усмехнулся. Все верно. Он узнал его, узнал этого гада. Стоявший на постаменте молодой мускулистый парень, вне всякого сомнения, был он несколько лет назад загадочно пропавший Красавчик Джон, убийца его брата. Брата, с которым они были не разлей вода. Довольно редкие для родственников, особенно в пиратской среде, чувства. А улыбался Гарри оттого, что он стоял внизу, а этот Джон — наверху, на постаменте для рабов.
Гарри присмотрелся, ага, это товар Тича, старый стреляный лис. Пират начал усиленно проталкиваться сквозь толпу.
Винклер с высоты постамента видел, как к их вольеру движется какой-то длинный худой субъект. Выделил его Рип из общей массы потому, что этот самый субъект то и дело бросал на него, на Рипа, то радостные, то злобные взгляды и, упорно распихивая в разные стороны покупателей, шел в направлении капитана Тича.
Добравшись до гордо возвышавшейся Черной Бороды, субъект ткнул пальцем в Рипа и что-то горячо зашептал.
— Тич! — крикнул Гарри, едва смог дойти.
— Да. — Рослый капитан повернулся в его сторону.
— Тич… это твои рабы?
— Ну. — Тот с насмешкой посмотрел на своего коллегу. — С каких это пор тебя стали интересовать мальчики, Гарри?
— Мне нужен вот этот молодой здоровяк. — Гарри указал на Красавчика Джона.
— Он продается, как и все остальные. — Ты не понял, — Гарри начала раздражать невозмутимость калитана, — я не купить его хочу, отдай его мне. Пират аж затрясся, он, казалось, лопнет со смеху.