– Это твоя квартира?

Она сказала:

– Ага. Муж мне её подарил, – по-хозяйки осматриваясь: не нужно ли прибрать чего, и не поворачиваясь к гостю, вроде не придает особого значения этому факту.

Хутчиш спросил удивленно:

– Ты замужем?

– Была. Муженек квартирку мне оставил в качестве откупного… Ай, не хочу говорить об этом. – Она сделала паузу. – А ты?

– Что я?

– Ты женат? – еле слышно слетел с губ почему-то невероятно важный для любой женщины вопрос.

– Не-а.

Ответ не оставлял никаких сомнений: узы Гименея были прапорщику по барабану.

– Чего так? Парень вроде видный.

Девушка отнюдь не лезла в душу. Готова была отступить тут же, как почувствует, что приблизилась к запретной черте.

– Да работа все, работа… Некогда.

Скучно было Хутчишу распространяться на эту тему.

– Смотри, годы-то уходят, – позволила она ещё один малюсенький шажок в сторону черты.

Анатолий промолчал.

Алиса порывисто вскочила с тахты и сказала:

– Ну, ты тут располагайся, чувствуй себя как дома. А я пока в душ залезу. Разит от меня, поди, как от чернорабочего на восточном базаре.

Хутчиш потянул носом воздух.

– Я, во всяком случае, ничего не чувствую.

Соврал из вежливости. Ароморобот девушки он профессионально внес на соответствующую полочку в голове. И теперь с закрытыми глазами был способен узнать Алису на любом «пати».

– Зато я чувствую. Не скучай, я быстренько. Если кормилец наш явится, откроешь? Или лучше меня кликни: там замок хитрый, с секретом.

– Справлюсь, не впервой.

Столь трогательная забота не могла вызвать у Хутчиша ничего, кроме ироничной улыбки.

Предоставленный самому себе, он внимательно осмотрел комнату – как учили, слева направо. Это был не настоящий обыск, все ж таки в гостях надо соблюдать приличия, но кое-какие результаты появились. Во-первых, в одном из лисят, а также среди пыли на шкафу и в банке с рисом на кухне обнаружились якобы бессмысленные детальки – соединенные вместе, они превращались в миниатюрный пресс. Очень удобная машинка для изготовления отравленных пуль. Во-вторых, на кухне же оказалось излишне много химического стекла, и по осадку в одной из колб Хутчиш сообразил, что не так давно для каких-то своих надобностей Алиска изготовляла симпатические чернила. Ну и кроме того, за ножкой тахты пряталась припорошенная пылью, нетронутая упаковка противозачаточных таблеток. У прапорщика хватило навыков определить, не распечатывая упаковку, что это действительно пилюли, а не замаскированные под них капсулы с ядом или пластиковой взрывчаткой.

Удовлетворенный осмотром, Анатолий в ожидании хозяйки сел на тахту.

Из ванной рыжая дива появилась раскрасневшаяся, облаченная в розовый махровый халатик, едва прикрывающий колени, перехваченный пояском на талии. Покачивая чалмой, сооруженной из веселенького цветастого полотенца, в тапочках в виде потешных лисьих мордочек она прошлепала через комнату и уселась рядом с Анатолием. Полы легкого халата разошлись, обнажив стройные девичьи ноги, покрытые искусственным загаром; запахнула небрежным жестом халатик. По квартире плыл сладковатый аромат.

– Вот теперь я снова в форме и готова к бою.

В её устах это заявление звучало многообещающе.

Она перегнулась через Хутчиша, легонько коснувшись грудью его плеча, дотянулась до подоконника и вернулась в исходное положение с изящной прозрачной пластиковой пепельницей, зажигалкой и пачкой сигарет в руках. Вытряхнула сигаретку (Хутчиш взял «Зиппо» и галантно дал ей прикурить), к запаху «Палмолайва» примешался аромат «Жерминаля».

Анатолий мысленно поморщился: табачный дух он не жаловал. Но – в гостях не поспоришь. Тем более в гостях у такой женщины.

Алиса помолчала, размышляя о чем-то, и вдруг сказала решительно, выпустив к потолку тонкую струйку сизого, светящегося в лучах утреннего солнца дыма:

– Ну-ка, ложись.

– В каком смысле? – не понял Анатолий.

Девушка сорвала с головы полотенце-чалму, и ворох упоительно рыжих, ещё влажных волос рассыпался по её плечам, едва прикрытым халатиком.

– В том смысле, что ты очень напряжен. Это плохо. Тебе надо расслабиться. Ложись-ложись, кому говорят…

Вздохнув, Хутчиш повиновался – откинулся на подушки.

– А если Вискас придет?

– Поэтому нужно торопиться. Надо многое успеть, пока его нет. Ты не согласен?

Алиса затушила в пепельнице едва начатую сигарету, склонилась над гостем:

– Не так, дурачок. Ничком ложись. На живот. Ноги вытяни. Руки под голову. Во.

Ни к селу ни к городу Анатолию вспомнился свадебный обряд в заокеанском индейском племени, мальчишкой приютившем его. Юноша, вознамерившийся войти в вигвам к новобрачной, должен был прикатить суженой угнанный у бледнолицых мотоцикл, в идеале – «харлей». Естественно, этот обряд возник в шестидесятых, после того как в резервацию кинопередвижка привезла фильм с Джеймсом Дином. До просмотра ленты индейские юноши, не заморачиваясь, уводили у гринго белых кобылиц. Если же испытание оказывалось молодому воину по силам, старейшины натирали жениха и невесту рыбьим жиром и оставляли наедине.