– Можешь не утруждать напрасно свой ленивый мозг. Я сказал правду. Этот мальчик умеет видеть то, чего другие не видят.

– Он может предсказать мое будущее?

– Нет, - серьезно ответил Бравин.
– Будущее он не видит, только прошедшее. Вероятно, в скором времени он научится читать мысли ни расстоянии -это возможно.

– Послушай, Стив, говорю по-дружески: не пора ли тебе самому пройти курс лечения "жидкостью Бравина"?
– Диман резко оглянулся, словно ожидал увидеть кого-то позади себя. Черт, мне почудилось, будто на меня смотрят из-за спины. Это твой дурацкий кабинет виноват - конюшня, а не кабинет. Неудивительно, что ты начинаешь верить в сверхъестественное.

– Прибереги свое остроумие. Ты мне нужен для другого. Сядь спокойно и прекрати шутки. Лучше тебя никто не сделает этой операции.

– Операции?

– Да. Необходима операция.

Диман выразительно повел взглядом на дверь.

– Вот именно, ты угадал: операция этому мальчику. Ее сделаешь ты. Я сказал правду: он видит то, чего мы с тобой не видим. Мы можем отнести это к сверхъестественным явлениям. Вначале я так и подумал, но потом стал искать объяснение и, мне думается, нашел.

– Ты научился объяснять сверхъестественное?

– Перестань. Сколько у человека чувств?

– Хм... В школе, помнится, речь шла о пяти.

– Обоняние, осязание, вкус, слух, - перечислял Бравин.

– Ну, и зрение, - раздраженно подсказал Днман.
– Уверяю тебя, я помню все пять.

– Да. Не сомневаюсь. Когда учились, ты только и делал, что запоминал, ты никогда не размышлял. Тебе было наплевать, почему не четыре, не шесть, а именно пять.

– Что с тобой сегодня? Может, в самом деле ввести в кровь "жидкость Бравина"? Очень успокаивает.

– Прекрати свои шутки!

– Но шучу не я, а ты. Ну хорошо, молчу.

Диман умолк под требовательным взглядом Бравина.

– Мы знаем людей, у которых не пять чувств, а меньше, продолжал Стив, - слепых, глухих, людей с притупленным или потерянным обонянием, лишенных вкуса. Но нам и в голову не приходит, что может родиться человек не с пятью чувствами, а с шестью.

– Что же это за чувство - шестое?

Бравин нахмурился, ему не нравилась улыбка Глоба.

– Есть живые организмы, у которых чувств меньше, чем у нас. Есть даже с одним чувством - осязанием. А сколько живых организмов не видят и не слышат? Они познают мир всего только через три, два и даже через одно чувство. Познают относительно, они не могут анализировать и обобщать свои наблюдения. Чувства нужны им только затем, чтобы приспособиться к окружающей среде. А есть организмы, получающие из внешнего мира информацию, которую не улавливает человек. Летучие мыши слышат ультразвук. Однако летучие мыши не знают окружающий мир лучше человека. Причина та же: они не способны мыслить. Не натыкаться в темноте на препятствия - вот все, что смогли они извлечь из своей необычайной способности. А ты никогда не задумывался, почему у живых организмов нет органа чувств, принимающего сигналы электромагнитных колебаний?

Глоб неуверенно пожал плечами, удивленно посмотрел на Стива. Кажется, тот говорит серьезно.

– Так слушай.
– Забывшись, Бравин выбежал из-за стола. Впрочем, сейчас никто, кроме Димана, не мог видеть его роста.
– Слушай! Прежде это называли эфиром, сейчас - силовым полем. Вокруг звезд, планет поле сгущено, вдали от них разряжено. Мы не ощущаем его, хотя оно проходит и через нас. Наблюдая за больным, я пришел к выводу: силовое поле обладает памятью - способно "запоминать" электромагнитные колебания. Может быть, я говорю не так, с точки зрения физика несу абсурд, не те термины употребляю, но не в этом суть. В главном я прав. На силовом поле Земли есть запись явлений, которые происходили во все времена, начиная от дня ее рождения. Разумеется, записи накладываются одна на другую непрерывно, как и в человеческом мозгу. То, что происходило позднее, прочесть легче.

Диман хотел что-то спросить, но Стив предупредил его.

– Кстати, больной Пати Стен лучше "читает" то, что происходило совсем недавно, если он настраивается на нужную волну. Записи далекого прошлого мелькают у него отрывочными видениями. Он не может в них разобраться. Они похожи на галлюцинации.

Внезапно Бравин замолчал и долго глядел в окно. За оградой клиники усатый мужчина в синем комбинезоне большими ножницами подстригал кустарник. На аллее разгуливали сизые голуби.

– А ведь есть организмы, которые всегда чувствуют силовое поле, - сказал Стив так, словно эта мысль только что пришла ему на ум.
– Мы всегда поражались необычайной способности перелетных птиц находить дорогу. Если даже летят одни птенцы без взрослых птиц, они и тогда не ошибаются. И прежде высказывались догадки об органе чувств, подобном компасу. Так что моя мысль не нова. Птицы "читают" записи, оставленные на силовом поле Земли.

– Чушь! По-твоему, какая-нибудь цапля может видеть то, что происходило во времена Римской империи?

– Да. Смогла бы, если бы у нее был мыслительный аппарат, такой, как человеческий мозг. Но у птиц нет способности мыслить. Они настраиваются на одно: узнать дорогу, по которой летели предки. Вероятно, у разных птиц это чувство неодинаково развито. У одних оно даже, за ненадобностью, атрофировано вовсе. Мы удивляемся способности птиц, а удивляться нечему. Представь на миг, что у нас нет обоняния. Каким загадочным покажется поведение собаки, отыскивающей следы. Не скоро пришло бы в голову, что у нее есть чувство, неизвестное нам. В мире много явлений, недоступных нашим пяти чувствам. Поэтому-то для регистрации их мы изобретаем приборы.