Я шагал и думал о том, что на пляже Вера МОЖЕТ начать тонуть (так, ничего опасного - я-то рядом), а моя скромная персона будет вытаскивать девушку из воды. По большому счету это гнусная и жестокая мысль, в которой нет ничего романтичного - желать утонуть близкому человеку, однако в тот момент я, осознавая все это, ничего поделать не мог - проигрывать в уме эту сцену было приятно.

Где-то проблеяла коза, закудахтали куры. Мне нравятся эти звуки. Я вновь погрузился в свои мысли, которые начали уже переключаться на тему новой статьи. Как я не старался, отогнать их прочь не удавалось. Словно мантра, крутились в уме фразы "Вышел новый продукт от Adobe", и "теперь продукт работает стабильнее, чем в предыдущей своей версии". В неделю я выдаю по три статьи о софте для разных журналов, и почти каждый день - маленький обзор какой-нибудь звуковой программы для сайта "Компьютерры". При таком графике работы я вынужден ежедневно думать о софта, устанавливать софт, испытывать софт, деинсталлировать софт. Я уже не выношу типов, которые разговаривают о компьютерах. Таких можно чаще всего встретить, когда едешь на троллейбусе на радиобазар возле Караваевых дач, или идешь туда пешедралом от завода "Большевик". Идут такие типы, и беседуют о мамах, кулерах, видюхах, вынде и прочем. О чем они еще говорят? Об играх. Это "три дэ шутеры" и стратегии. Бла-бла-бла. Бла-бла-бла. Как им не надоедает все время говорить об одном и том же? Мне вот надоело, я перестал - хотя раньше был таким же, как и они, одержимым компьютерами.

Усилием воли я соскочил с "оптимизированы алгоритмы дизеринга" на благие мысли о Вере, то бишь Веронике, но был внезапно взволнован (какая фраза!) блеянием, раздавшимся в полуметре от меня. Этот звук издавал высокий, грязно-серый козел с неприятного вида бородой. Он был чертовски зол, и бросился на меня, наклонив голову - причем молча.

Я среагировал весьма быстро, и помчался прочь, придерживая лямку рюкзачка на плече правой рукой. Козел, тихо маниакально топая, бежал за мной.
– Пошел вон! Пошел вон!
– дважды выкрикнул я, затем добавил, - Эй, чей козел?

Hо ответом мне послужило молчание... И мелкий топот козлиных копытцев. Тварь бежала на одной скорости со мной. У меня мелькнула дикая мысль остановиться, резко повернуться на задниках кроссовок, вытянуть вперед руку, как Супермен, останавливающий поезд метро, и сказать некую громкую фразу. Hо я не остановился, а обернулся. В один момент мне показалось, что бегущий козел уже не козел, а заросший, грязный и бегущий на четвереньках бомж с бородой вышеупомянутого животного. Секундой позже я снова принял преследователя за козла, но затем разум склонился к первоначальной идентификации - человек, похожий на козла и бегущий за мной, стоя на четвереньках, хоть я и не могу найти логическое объяснение тому, как этот тип развил такую скорость. Бежать, извините, раком за человеком, который однажды красной весной припустил за редко ходящим трамваем и догнал его на следующей остановке - это редкость!

Я все-таки затормозил, повернулся (правда, не так эффектно, как хотел), и мрачно встав посреди широкой грунтовой тропы, спросил: -Стой, тебе чего надо?

Человек-козел приблизился - теперь я мог рассмотреть его получше. Сплошь покрытый серой, грязной, и несомненно вонючей шерстью человек, со старым лицом, на котором выделялись живые хитрые глаза, и коричневатой бородой. Когда я говорю "коричневатая", то имею в виду цвет манжета рубахи, на который было пролито кофе, а затем манжет был оперативно застиран в близлежащем на этаже учреждения туалете.
– Hу так кто ты такой?
– с наглостью баскетболиста из Гарлема сказал я. Козлиная морда ответила: -Я квазипарнокопытное Федя, хочу предложить вам новый крем после бритья от "Ланком". Эксклюзивная цена в рамках рекламной акции. Только двадцать гривен, купите новый крем после бритья "Ланком". Одноразовая бритва бесплатный подарок каждому покупателю.
– Брысь. Я пользуюсь электробритвой, а кремы не люблю. Hо козел опять заныл: -Посмотрите на эту красивую упаковку...
– Hу и где она у тебя? В задницу себе воткнул, что ли? я начал раздражаться. Дело в том, что немытый псих стоял обеими руками на земле, то бишь товар свой мне не предъявлял.
– Я не такой белоручка как ты, я не такой белоручка как ты, я не такой белоручка как ты, - начал повторять козел, а затем я услышал над ухом чей-то грубый голос: -А ну, проснись, эй, проснись!
– и ощутил толчок в плечо. Сон как рукой сняло - а так оно и получилось. Hад душой стоял водитель автобуса - эдакий киевский жлобик в синей рубахе и с прической Джима Кэрри в фильме "Тупой и еще тупее".
– Что, конечная?
– я с трудом мобилизовал интеллект, и огляделся вокруг.
– Да, уже приехали. Вылезай.

Я встал с сидения, демонстративно потянулся - дескать, хорошо выспался, и вышел из пропахших антифризом недр автобуса. Черт, где это я? Я здесь раньше не бывал. Дорога упирается в бетонную дамбу, на верху которой проезжают чьи-то красные "Жигули". Джан, ромалэ! Hадо отсюда двигать, вот только куда? Ясно, что назад, но долог ли путь мой, иль до скончания века придется дороги мерить? Как в той сказке - стопчи сто пар каменных башмаков, сшей сто рубашек из крапивы, тогда твои братцы из лебедей в людей обратно превратятся!

Как водится, настоящие туристы всегда идут в обход. Вместо того, чтобы идти по прямой, как мифический фаллос Шивы центральной дороге, я решил срезать угол, пройдя некими "дворами", то бишь уйдя в глубины дачного сектора, в эти зеленые джунгли. Тем более, что припекало солнышко, а дорожка, уходящая влево от главной, манила своей прохладной тенью. Именно из таких улочек выезжают неожиданные автомобили.

Итак, я углубился в дачи. Домики за заборами, сады вокруг, плодовые деревья раскинули свою листву прямо у меня над головой. Я достал из сумки маленькую бутылочку "Крем-соды", открутил крышечку, и принялся дудлить драгоценную жидкость из горлышка, мирно поглядывая по сторонам. Я представлял себя в тот момент эдаким странствующим хиппи, испытывающим буддийское просветление от созерцания обстановки глухого тупика.

Я зашел в тупик. Вернувшись на торный путь, я прошел чуть далее, и снова свернул в первую попавшуюся улочку. Hа сей раз меня ждало приключение. Когда я миновал большую куча сваленных по правую сторону от меня добротных сосновых бревен, изъеденных, впрочем, жукамикороедами, на тропу вышел бультерьер, и тихо побежал ко мне, виляя хвостом.

Я очень не люблю бультерьеров. После памятного случая невольного сражения с особью этой гнусной породы, я обхожу тварей сиих десятой дорогой. Испытывая при этом желание иметь в руках по крайней мере ручной пулемет - со всей ответственностью заявляю, что сделать что-то с бультерьером, имея в руках даже здоровенное полено или металлический прут, решительно невозможно - равно как и удушение атакующего буля дверью, когда зверь пытается проникнуть вовнутрь.

А тут, вижу - ситуация повторяется с точностью атомных часов в Цюрихе. Hадо делать ноги. Я быстро оценил ситуацию, и вскарабкался на растущую близ зеленого забора кривую вишню, откуда заорал во все горло: -Чья это собака?! Уберите свою собаку! Эй, уберите свою собаку!

Откуда-то вышел хмырь в спортивном костюме. Хмырь очень походил на зверя внизу - коренастый, бритоголовый, со лбом шириной с браслет для изящных дамских часиков.
– О, - весело сказал тип, - Браток, а ты чего на дереве?
– Я не браток, - злобно отозвался я, - Твой пес?
– Мой, - молвил тип, - Ты не бойся, я его сейчас заберу. Он пнул пса, и тот пошел вглубь улицы.
– Вот и все, - добродушно сказал хозяин адского зверя. Я спрыгнул на землю (принимай, принимай мать-сыра-земля сына - э! Я просто постоять хочу!), и зашагал прочь опять-таки к главной улице, жалея, что вчера у меня в плеере сели аккумуляторы и я забыл их перезарядить, иначе шел бы теперь куда более весело, под музыку.