"ГАВ-ГАВ-ГАВ!" - бодро отвечали Фанни и Малина.

"Здравствуйте, товарищи краснофлотцы!"

"АМ-АМ-АМ!"

Итак, все, вроде, в сборе. Саня Малина, прохладный прожигатель жизни, в плавках, в майке с надписью английской на спине: Spin. Таня - в шортиках, ножки, глазки, этакая кошечка на солнце. Бутылки с коньяком, шампанским. Вид из окна - сторож Ибрагим. У него нехорошее, злое лицо. В углу, в кресле, поджав ноги, сидит Фанни - девочка с рабочими губами.

"Смотри, Фанни, - говорит Машка, - это сторож Ибрагим. Он эту дачу сторожит. Между прочим, в питерских рок-кругах его зовут Мамаем, и он там человек известный - он выпускал там раньше какой-то тусовочный журнал".

"Кстати, - сообщает Малина, - вчера Ибрагим сознался мне, что он влюблен в Фанни. Так и сказал: ты знаешь, говорит, я торчу от нее! Такая конфетка!"

"Ну, мало ли от кого торчит Ибрагим", - машет рукой Машка.

"Он и мне в любви объяснялся", - замечает Таня.

"Ну, тогда, - смеется Малина, обнимая Таню, - тогда его придется повесить за нижнюю челюсть на крючок для огнетушителя".

"В общем-то, Фанни - девочка что надо, - улыбается Машка, похлопывая Фанни по седлу.
– Правда, рот великоват. Большой рот - большой вход".

Фанни давится шампанским.

"Саша, - шепчет Таня на ухо Малине, - Саша, что за дела? Сегодня у меня опять пара хожалых документы проверила. Так прямо резко на дороге задержали..."

Машка тем временем излагает легенду о том, как два знаменитых панка, Свинья и Юфо, тягались, кто из них круче: мели бычки etc. Потом Свинья еще оттрахал выхлопную трубу "Икаруса", ну, все и решили, что Свинья круче...

"Кстати, о Свинье, - говорит Малина.
– Дело в том, что мною на завтрашнее торжество приглашен наш друг Алик Шина - он, насколько я слышал, недавно был у Свиньи. Более того, Алик сегодня ночует в нашей квартире".

"О-о-о!" - шепотом кричит Машка, вскидывая руки.

"Как же я мог забыть!
– говорит он затем, качая головой.
– Мы ж еще за это не пили!"

Фанни в недоумении, однако ей быстренько втолковывают: завтра свадьба, ну, не свадьба, а - как бы свадьба, понимаешь, как "Каберне" бывает марочное по 12 с чем-то, а бывает простое - по 2 с чем-то, ну, въехала, да?
– все равно ведь делать нечего, вот мы и решили, для оттяга, устроить такой кир, такую небольшую пирушку с битьем штафирок и таинствами брака...

"Ура!
– сказала Фанни и облобызала "новобрачных".
– Кайф!"

"Пионеры!
– завопил Машка бесноватым сопрано.
– К борьбе за темное прошлое будьте готовы!"

"Уже готовы!" - проорала компания, кидая в потолок пустые бутылки, и от грохота перевернулся и вспотел глобус на шкафу, крякнули оконные стекла и содрогнулся спящий в коридоре Ибрагим...

Что может сниться человеку, в улетном утомлении склонившему главу свою в постель? Когда мирская суета покинула сознание героя, расплылся в сладостной улыбке фэйс его, глазята позакрылися, а рот-то приоткрылся, и опрокинулась душа его, и вздрогнула нога его, и правая рука его легла... нет, не на девичье седло, а просто на подушку, прохладную, как облако, и безмятежную, как скифский курган или маньчжурская сопка...

Ибрагиму снился трактор. Трактор ревел, как марал во время течки, и рыл рогами землю. Под подоконником, под козырьком кепки, обитал в засаде Машка, заросший с головы до пят какой-то дикой партизанской бородой и с карабином "Лось" в руках.

"К-х!
– кряхтел Машка, въевшись глазом в оптический прицел.
– К-х!"

Пули расшибались об гусеницы и, взвыв, словно от боли и досады, отлетали в заоблачный край.

Трактор, мужественно содрогаясь, надвигался на них.

Ибрагим взял в зубы кинжал и пополз навстречу.

Внезапно он увидел, как на морде трактора, прямо посередине, возникла аккуратная дырочка, обтянутая морщинками и формою своей напоминавшая очко. Этот выстрел Машки оказался самым удачным - он вывел из строя коробку передач, разбил приборный щиток, открыл правую дверь и зажег левую фару.

Трактор притих, попятился и, затравленно кося единственным глазом, принялся подпускать всякие хитрые фени - мол, тяжелое детство, отец загублен в годы коллективизации, референтная среда не та была... Но в то же время исходило от него, как запах, тревожное предощущение некоего коварного кидалова... И точно - и минуты не прошло, как прогремел неподалеку победный рев загрубелых, мощных глоток, и в зону обстрела, клацая шестернями, домнами и трубами, заполняя собою космическое пространство, ворвался марш-аллюром злой дух завода "Красный пролетарий", на заборах которого грозно белели надписи: "Марадона - мясо" и "Спартак - чемпион"... В воздухе затрепетал органный шелест, слева направо нагружен, справа налево порожняком заревел фузз... На заводской крыше, обрамленный апокалипсическим заревом мартеновского пламени, играл оркестр имени ВРУЧЕНИЯ ПЕРЕХОДЯЩЕГО ЗНАМЕНИ...