Шрифт:
– Это установить нелегко, – сказал Мужественный, – но я бы назвал меч католического короля дона Фердинанда.
– А почему не мечи Гектора или Ахиллеса, – возразил Критило, – более знаменитые и поэтами воспетые?
– Признаю это, – отвечал Мужественный, – но сей меч, пусть и не столь громкой славы, был более полезен и создал своими победами величайшую империю, какую знал мир. Клинок Католического Короля да броня короля Филиппа Третьего могут на любом поле брани показаться: клинок приобретет, броня сохранит.
– Где ж она, геройская броня Филиппа?
Им показали броню из дублонов и восьмерных реалов, уложенных вперемежку наподобие чешуи – что придавало броне вид богатейший.
– Броня сия, – сказал Мужественный, – была самой прочной, самой надежной – второй защиты такой не видал мир.
– В какой же войне облачался в нее великий владелец? Ведь отродясь не довелось ему вооружаться, ни разу его не вынудили воевать.
– Броня эта скорее служила для того, чтобы не воевать, не создавать повода для войны. С ее помощью – но, главное, с небесной – сохранил он великое и цветущее свое государство, не потеряв ни единого крепостного зубца, а сохранить куда важней, чем завоевать. Один из умнейших его министров говаривал: «Владеющий – не судись, выигравший – за карты не садись».
Среди блистательных этих клинков виднелась дубинка, корявая, но крепкая. Очень удивился этому Андренио.
– Кто поместил сюда суковатую палку? – спросил он.
– Ее слава, – отвечал Мужественный. – Принадлежала она не мужику какому-нибудь, как ты думаешь, но королю арагонскому, прозванному Великим [460] , тому, кто стал дубинкой для французов, изрядно их отдубасив.
С изумлением смотрели они на две черные, тупые шпаги [461] между многими белыми и преострыми.
460
Т. е. Педро III Великому, королю Арагона (1276 – 1285); он был вызван на поединок Карлом Анжуйским и прибыл в город Бордо переодетый батраком, однако противник не явился. Педро III неоднократно наносил поражения французам – на острове Мальта, в Неаполе, в Сицилии, которую завоевал в 1282 г., вскоре после «сицилийской вечерни», и присоединил к Арагону.
461
Шпаги для фехтования были железные и с надевавшимся на острие наконечником («черные», в отличие от боевых стальных – «белых»)
– На что они здесь? – спросил Критило. – Ведь здесь все не забава, а всерьез. Принадлежи они даже храброму Каррансе [462] или искусному Нарваэсу [463] , они этого места не заслужили.
– Шпаги эти, – был ответ, – принадлежат двум великим и могучим государям; после многолетней войны и многонощной бессонницы, потеряв уйму денег и солдат, остались эти короли при своих, ни один не выиграл у другого и пяди земли. Словом, то была скорее забава фехтовальщиков, чем настоящая война.
462
Карранса, Херонимо де (XVI в.) – мастер фехтования и теоретик фехтовального искусства, автор трактата «О философии оружия и о владении им» (1569).
463
Нарваэс, Луис Пачеко де – учитель фехтования Филиппа IV.
– Не вижу я здесь, – заметил Андренио, – шпаг многих полководцев, знаменитых тем, что из простых солдат поднялись на высокие посты.
– О, кое-какие из них тут есть – и им воздана честь. Вот шпага графа Педро Наварро [464] , а вот – Гарсиа де Паредес [465] ; вон та – капитана де Лас Нуэсес, столь громкую славу снискать – не орешки щелкать; а ежели которых нет, так потому, что орудовали не клинком, а крючком, побеждали не пиками, а червонными.
464
Граф Педро Наварро (1460 – 1528) – соратник Гонсало де Кордова («Великого Капитана») в походе в Италию, славившийся изобретательностью в военных хитростях.
465
Гарсиа де Паредес – также отличившийся в боях в Италии воин, которого за необычайную физическую силу прозвали «эстремадурским Геркулесом».
– Куда подевался меч Марка Антония, достославного римлянина, соперника самого Августа?
– Он и ему подобные валяются в пыли, разбитые на куски слабыми женскими руками. Меч Ганнибала найдете в Капуе [466] – был он стальной, но от наслаждений стал мягким, как воск.
– Чей это меч, такой прямой и непреклонный, не сгибающийся ни вправо, ни влево, точно стрелка весов Справедливости?
– Этот меч всегда разил по прямой. Принадлежал он поп plus ultra цезарей, Карлу V, обнажавшему его только во имя разума и справедливости. А вон те кривые сабли свирепого Мехмеда, Сулеймана и Селима [467] – во всем кривые, всегда сражались против веры и правды, права и справедливости, силою захватывая чужие государства.
466
В античной литературе вошел в поговорку просчет карфагенского вождя Ганнибала (247 – 183 до н. э.), который после победы при Каннах в 216 г. не пошел сразу на Рим, но разрешил своему войску перезимовать в Капуе; проведя зиму в наслаждениях, воины его утратили боевой дух, и весною Ганнибалу пришлось удалиться в Африку.
467
Речь идет о султанах: Мехмеде II (1451 – 1481), Сулеймане II (1520 – 1566) и Селиме II (1566 – 1574).
– Погоди-ка, что там за шпага с изумрудом на рукояти, сплошь позолоченная и вся испещренная жемчугами? Великолепная вещь! Чья она?
– Эта шпага, – ответил, возвышая голос, Мужественный, – сперва окруженная соперниками, а потом – славой, так и не обретшая должного почета и награды, принадлежала Фернандо Кортесу, маркизу дель Валье.
– Стало быть, это сна? – воскликнул Андренио. – Как я рад, что вижу ее! Она стальная?
– Какой же еще ей быть?
– А я слыхал, будто тростниковая, – дескать, сражалась с индейцами, которые орудовали деревянными мечами и потрясали тростниковыми копьями.
– Ба, честная слава всегда побеждает зависть! Пусть люди болтают, что хотят, своим золотом шпага сия сделала все шпаги Испании стальными, лишь ей они обязаны победами во Фландрии и Ломбардии.
Увидели они шпагу новешенькую и блестящую, проткнувшую три короны и грозившую прочим.
– Поистине героически увенчанная шпага! – восхитился Критило. – Кто он, доблестный и счастливый ее хозяин?
– Кому ж и быть, как не современному Геркулесу, сыну испанского Юпитера, прибавляющему к нашей монархии по короне в год?