В аудиторию входит достаточно авторитетная комиссия. А экзаменуют как раз абитуриента, которому экзаменатор протежирует. Отвечает абитуриент не ахти как. А чтобы пройти по конкурсу, должен получить только пятерку. Если бы не комиссия, преподаватель как-нибудь вытащил бы этого лоботряса. А тут такая оказия. Что же он делает? Спокойно спрашивает у ассистента: «Тройка?» — «Конечно», — подтверждает тот. «А вы как считаете?» — обращается к членам комиссии. В конце концов, с тройкой можно было согласиться, и те закивали. Однако экзаменатор незаметно пишет в экзаменационной карточке «пять», и эту же самую оценку ставит и в своей ведомости.

И ты думаешь, этот юнец возмутился, увидев у себя в карточке пятерку? Ничего подобного. Спокойно вышел из аудитории. У него украли элементарную совесть те, кто якобы желали ему добра. Что же из него выйдет за человек!

— Да, некрасивая история! — сказал Козюренко. — К сожалению, не единичная. Мне рассказывал знакомый ректор, — Козюренко назвал учебное заведение. — Как-то, за два или три дня до начала экзаменов, звонят ему. Из телефонной трубки гудит авторитетный бас известного деятеля. В голосе интимно-игривые нотки. "Рад слышать тебя, дорогой Иван Иванович!

Есть у меня просьба — поступает к тебе мой племянник. Фамилия та же, что и у меня, так не мог ли бы ты силой своей власти?.." Ректор говорил, что сперва хотел послать этого деятеля ко всем чертям, обратиться в обком и призвать к порядку, но засомневался: в принципе человек неплохой, должно быть, жена упросила его позвонить. Улыбнулся и говорит: «Не верю. Товарищ имярек не может звонить мне по такому поводу»... И положил трубку. Через час является к нему тот самый товарищ, разводит руками. «Извини, — говорит, — пришел к тебе, как в Мекку, ради искупления грехов!»

— Вот голова твой Иван Иванович! — восхищенно воскликнул Юрий Юрьевич. — Его бы на дипломатическую работу!

— А нам, кажется, пора спешить на нашу грешную...

Козюренко спохватился, посмотрел на часы и заторопился.

На работе его ждала новость: нашли шофера, возившего в Желехов Суханову и Григорука.

Шофер был наблюдательный парень — опознал обоих. Рассказал, что эта пара взяла такси на стоянке поблизости от памятника Мицкевичу, женщина села сзади, а молодой человек — возле него. Между собой почти не разговаривали, разве что обменялись несколькими незначительными словами. Водитель предупредил их, что будет ждать не больше полутора часов.

Женщина дала ему десятку аванса и сказала, что, может быть, они несколько задержатся, но пусть это его не беспокоит — заплатят. В четверть двенадцатого появился только молодой человек. Он был чем-то взволнован или удручен, велел возвращаться во Львов, но тут же передумал: попросил заехать на автобусную станцию. Там он выскочил на несколько минут и вернулся уже со своей спутницей. Шоферу показалось, что та плакала. Теперь они оба сидели сзади, снова почти не разговаривали. Единственное, что сказал пассажир, видно утешая женщину: «Все, что ни делается, к лучшему!»

Таксист привез их на Городецкую улицу, туда, где она проходит над железнодорожными колеями. Заплатили ему еще десять рублей — неплохо за пятьдесят километров и полтора часа ожидания.

Конечно, шофер выложил все, что знал, — не утаил даже своего заработка, хотя о таких вещах таксисты рассказывают крайне неохотно.

— Были ли у пассажиров с собой вещи? — спросил Козюренко у шофера.

У женщины — сумочка, она еще долго искала в ней деньги. У молодого человека — большой новый импортный портфель. Таксист еще позавидовал: в этот портфель может уместиться очень много. Молодой человек ни на секунду не оставлял портфель в машине. Даже когда выскочил на несколько минут на автобусной станции, взял его с собой.

— А не было ли у пассажиров, когда они вернулись, свертка или какой-нибудь вещи, похожей на свернутую в рулон картину? — Роман Панасович показал приблизительные размеры.

— Только портфель и сумочка, — покачал головой шофер, — больше ничего.

Козюренко сразу ухватился за эту деталь — новый импортный портфель. При обыске у Григорука портфеля не нашли. Собственно, вещей у него почти не было:

чемодан, где хранились сорочки и белье, два костюма, плащ и пальто в общем с двумя другими рабочими шкафу, предметы туалета.

Куда же мог деться портфель?

Козюренко прикинул: картину в портфель не запихнешь — что же у него могло быть? А что, если топор?

Туристский топорик с металлической ручкой, каких полно во всех магазинах спорттоваров, конечно, уместится в портфеле. А по выводам экспертов (правда, они категорически не утверждали этого), именно таким топориком и был убит Прусь. В конце концов, если обрезать топорище, в портфель можно засунуть даже плотницкий топор...

Вадим Григорук, стройный, широкий в плечах, русоволосый парень с серыми глазами, производил впечатление сильного и волевого человека. Но мягко очерченный подбородок и пухлые губы свидетельствовали о нерешительном характере. Такие легко попадают под влияние более сильных и настойчивых, они способны на всплеск энергии, но долго носить в себе ее заряд не могут.