— И правда, Дима, — повеселел он, — что нам делить? Лишних двадцать рублей в месяц? Как-нибудь и без них обойдусь. Они тебе нужнее. У тебя дело еще молодое, а нам, старикам...

— Старый черт! — Серошапка хлопнул его по плечу. — Три года разницы, а уже в монахи записываешься. — Он что-то еще говорил, а Галицкий мысленно прикидывал: во-первых, не следует баловать этого желторотого — сотен пяти в месяц, кроме зарплаты, ему вполне достаточно. Лишь бы только не мешал...

Может, и хорошо, что начальником цеха поставили этого слепого котенка. Всегда можно свалить на него вину.

А он и рад будет: пятьсот шайбочек с неба упало...

Вдруг что-то важное дошло до сознания Галицкого, и он насторожился.

— Что вы сказали? — переспросил.

— Как дела с договорами на сбыт нашей продукции? Ведь уже май, и если прозевать это дело...

У Галицкого вдруг кольнуло под ложечкой. Договоры о поставках — святая святых его и Григория Котляра — помощника мастера. Они не позволят, чтобы этот выскочка совал туда свой нос.

Ответил с деланным равнодушием:

— Прусь был хороший хозяин и вовремя заботился о сбыте продукции Эти операции поручал мне и Котляру, — солгал он О том, что Прусь брал почти половину договоров на себя, решил умолчать. — У нас есть определенный опыт и связи. Цех будет работать на полную мощность. План выполним и прогрессивку получим, — заверил он.

— Хорошо, выясним... — Серошапка вернулся на свое место. Выдвинул и задвинул ящик стола, переложил какие-то бумажки Сказал, будто речь шла о мелочи: — В крайнем случае я могу договориться с одним из южных комбинатов о поставке пятисот или шестисот тонн яблочного пюре ..

Галицкий даже попятился.

— Скольких? — переспросил.

— Тонн пятисот, а может, и больше... — Серошапка сделал вид, что разглядывает что-то в ящике. И так, не глядя на Галицкого, знал, какой удар нанес ему сейчас. "Я тебя, мерзавца, насквозь вижу, — торжествовал он. — А ты думал меня голыми руками взять?

Интересно, как теперь запоешь?"

Но Галицкий, оказалось, был достойным партнером...

— Тогда придется поработать... — задумчиво произнес он. И прибавил с энтузиазмом: — Зато план перевыполним. Возможно, переходящее знамя получим!

— Первое место в области завоюем! — поддержал его Серошапка. — Мы с вами еще прогремим!

«Как бы не загреметь... — подумал Галицкий. — Но ведь пятьсот тонн! С каждого килограмма... Да еще и сколько пойдет без нарядов... Интересно, знает ли этот Серошапка, сколько можно положить в карман?»

Но Серощапка смотрел на него простодушно, и Галицкий встал. Надо было посоветоваться с Котляром.

У Гриши светлая голова, как Гриша скажет, так и следует делать — имеет, зараза, нюх настоящей гончей, видит на десять саженей вглубь. Григорий Котляр — титан коммерции. Его еще никто не обводил вокруг пальца.

Серошапка посидел в кабинете, машинально перебирая бумаги. Фактически стол был пуст — несколько писем, оставленных Галицким, копия приказа по заготконторе...

Вчера Серошапка долго беседовал со следователем из Киева. Тот рассказал ему про убийство Пруся и просил помочь следственным органам. По его просьбе Серошапка просидел полночи, разбирая бумаги Пруся, привезенные в область работниками милиции. Правда, Прусь был осторожным человеком и не держал ничего, что могло бы скомпрометировать его. Не отличался аккуратностью — бумаги бросал в папки без всякой системы, приказы не подшивал, как полагалось по инструкции, и принципиально не признавал нумерации входящих и исходящих...

Серошапку заинтересовало недописанное письмо, точнее записка — всего несколько торопливо написанных слов:

«Поля... Я вчера не мог быть дома, потому...»

На этом записка обрывалась. Серошапка показал ее Козюренко, и полковник просил его, если будет возможность, выяснить, кто эта Поля.

Правда, всего несколько слов, но они свидетельствовали о каких-то отношениях Пруся с женщиной по имени Поля: возможно, это любовница Пруся, которая бывала у него дома, заранее договорившись о встрече, а может, просто приходила, чтобы навести порядок в квартире, выстирать белье...

Серошапка вышел в цех. Сейчас, перед началом сезона, там было мало рабочих. Через месяц-полтора, когда начнут завозить ягоды и фрукты, заготконтора наберет сезонных рабочих, и тогда работа закипит.

А теперь готовили тару, ремонтировали оборудование.

Галицкий, увидев Серошапку, приветственно помахал ему рукой. Мастер занимался очень прозаичной работой: осматривал бочки, в которых должны отправлять заказчикам соки и яблочное пюре. Брезгливо пинал их ногой, командовал:

— На эту набейте обручи! Откати ее, Микола, в сторону. А для этой нужно новое дно, пометь мелом...

Серошапка прошел мимо. Конечно, можно было бы расспросить Галицкого о Поле, но Козюренко отсоветовал: может, она общается с Галицким, может, причастна к преступлению, и расспросы только насторожат ее.

Серошапка хотел посмотреть, как ремонтируют пресс, но его остановила молодая женщина, повязанная платком.

— На два слова, Дмитро Семенович... — проговорила, смутившись.

Серошапка подошел к ней. Внимательно посмотрел.

Женщина не отвела глаз, и Серошапка прочитал в них какую-то глубоко затаенную тревогу.