Вокруг хижин паслось десятка два здоровенных толстых животных, укрытых каким-то тряпьем, а на площади перед домами горело несколько костров. Ветер доносил до Алеши с Фуго вкусный запах печеных овощей, и оба путешественника почувствовали, как рты у них наполняются слюной.

— Это племя ваддаков. Наше племя, — сказал второй охотник. Он сложил ладони рупором и издал громкий протяжный вопль, извещавший соплеменников о прибытии важных гостей. И тут же в деревне поднялся переполох. Туземцы забегали по площади, посредине запылал огромный костер, а навстречу маленькой процессии вышел вождь племени в сопровождении небольшой свиты. Вдоль дороги выстроились две шеренги вооруженных воинов, которые переминались с ноги на ногу, с любопытством и страхом всматривались вперед и держали оружие наготове.

— Солдаты — это для чего? — обеспокоенно спросил Фуго, увидев множество раскрашенных свирепых туземцев.

— Вас встречает сам вождь — Воселаз, о Направляющий Громовержца, охотно объяснил туземец. Оба охотника знаками что-то показали своим собратьям и начали спускаться вниз.

— Может мы здесь подождем? — заерзал на плече робота Фуго. — А ты, Цицерон, сходишь один и принесешь нам поесть и попить.

— Назвался богом, теперь сиди, — ответил робот.

— Хотя, если его отколошматят дубинами, нам тоже не убежать, продолжал рассуждать Фуго. — Может мы попросим их принести сюда воды и фруктов?

— Они обидятся, — тихо проговорил Алеша. — Видишь, как нас встречают?

— Вижу, — разнервничался мимикр. — Поэтому и волнуюсь. А на богов, между прочим, не обижаются. Это мы — боги — их создали. Мы им и урожай, и добычу, и погоду делаем, а они не могут нам принести поесть..?

— Когда это ты их создавал? — удивился Цицерон. — Ты что-то быстро в роль бога вжился.

— Но они-то думают, что это мы…, — начал Фуго. Не договорив, он спустился в шкафчик и прежде чем закрыть дверцу, проговорил: — Умоляю тебя, Цицерон, ни в коем случае не доверяйся этим дикарям. Я много повидал их на разных планетах и знаю, вначале они принимают тебя как родного сына: кормят, поят, кладут спать, а потом ты просыпаешься от того, что тебя поливают соусом и посыпают специями. Очень тебя прошу, будь осторожен.

— Буду, — пообещал робот и обратился к Алеше: — Вот такими же дикими когда-то были и вы — люди. И ничего, научились пользоваться ложкой, а потом и нас придумали. Наверное когда-нибудь и эти лысые туземцы понаделают себе машин и будут их эксплуатировать. Вы же для того нас и придумываете, чтобы самим не делать тяжелую работу.

— Это неправда, — сказал Алеша. — Для меня самая тяжелая работа писать в школе сочинение. Я же не заставляю тебя это делать.

— А зря, — с сожалением проговорил Цицерон. — Сочинять я люблю больше, чем разгружать корабли.

Маленькая экспедиция вошла в деревню в сопровождении почетного эскорта. Впереди, все время оглядываясь на невиданных гостей, выступал вождь племени ваддаков — Воселаз. Он с нескрываемым восторгом смотрел на железного гиганта и постоянно приговаривал:

— Сам Громовержец! Да ещё Оседлавший и Направляющий! Вам будет у нас хорошо! Вам будет у нас очень хорошо!

— Посмотрим, — скептически отозвался из шкафчика Фуго.

При появлении гостей, все население деревни высыпало на площадь. Туземцы держались на почтительном расстоянии, многие из них бормотали молитвы, а голые ребятишки со страхом выглядывали из-за родителей.

Пришельцев сразу провели к костру, вокруг которого уже собрались старейшины племени — самые опытные охотники и воины со следами клыков, когтей и военных битв на обнаженных телах. Кожа одного из старейшин имела столько шрамов, что казалось будто все жители деревни ножичками отмечали на нем прожитые дни.

Гостей усадили на почетном месте, лицом к востоку и спиной к каменному храму ваддаков. Им устроили ложе из роскошных шкур и только после того, как живые "боги" расселись, а старейшины опустились на свои места, вождь поднял руку, чтобы угомонить своих соплеменников. И тотчас жители деревни замолчали.

— Ваддаки, начал вождь. — Всемилостевейший Гарма услышал наши молитвы и послал нам на помощь своих самых могущественных подданных: великого Громовержца, Оседлавшего и Направляющего.

Туземцы все разом подняли лица к небу и нестройным хором поблагодарили верховного бога.

— Я бы хотел поправить уважаемого вождя, — неожиданно сказал мимикр. Всемилостивейший Гарма конечно послал нас, но в другом порядке: вначале идет Направляющий, потом — Оседлавший и в самом конце — Громовержец. Вы же понимаете, без того, кто сидит внутри, Громовержец ничего не может. Он, так сказать, помогает мне, когда нужно молнию метнуть или громом бабахнуть.

Алеша возмущенно посмотрел на Фуго, начал делать ему какие-то знаки, а вождь виновато проговорил:

— О великий Направляющий, я не хотел обидеть тебя. Прости.

— Ничего, ничего, я понимаю, — высокомерно ответил мимикр. — Он такой здоровый, а я маленький. Но у нас там, на небе, размеры не играют никакой роли.

Цицерон с Алешей от такой наглости лишились дара речи, но туземцы с таким восторженным вниманием слушали мимикра, что они не решились тут же уличить его во лжи. А Фуго от голода и жажды несло все дальше и дальше: