Четыре обиженных олуха стояли и тупо смотрели на черное «золото», с грустью осознавая, что какая-то посторонняя девка оказалась гораздо умней их всех, вместе взятых, раз осталась с таким неплохим наваром — состоянием почти в пятьсот тысяч долларов.

— Да за это не только убивать надо, — прошипел Жорик. — За это…

Но он так и не смог сформулировать, что надо сделать с Витей помимо убиения, потому как вдруг раздался стук в дверь, и кто-то заколотил по ней кулаком.

— Откройте, милиция! — донесся грубый голос снаружи.

Вот с милицией все собравшиеся в туалете меньше всего хотели встречаться. Потому что свято верили в народную примету — попался навстречу мент с пустым ведром, это к несчастью. И даже если без ведра, тоже. Но отказываться от встречи никак было нельзя. Потому что менты обидятся и обвинят в сопротивлении властям. Они как-то не балуют тех, кто не хочет с ними встречаться. Поэтому лучше сразу открыть дверь, чтобы потом не было кривотолков.

Не долго думая, Макс подскочил к двери и торопливо вынул швабру из дверной ручки. А Киселевич скрылся в одной из кабинок и закрыл за собой дверцу, не желая иметь никаких дел с властями. Он вообще был жутко суеверным. Одно слово, гробовщик!

В туалет ворвались сразу три разъяренных мента: капитан и с ним два сержанта. Лица у них были зверские, вид боевой, а намерения самые решительные. У сержантов в руках были зажаты резиновые дубинки, и они подняли их над головой в боевом приветствии, за которым легко могли последовать увесистые удары.

В открытую дверь заглянула перепуганная актриса. Конечно, это она побеспокоилась о досрочном завершении спектакля. Наверное, больше не хотела воевать с разозленными «зрителями», от которых, понятное дело, аплодисментов не дождешься.

— Что здесь происходит? — рявкнул капитан.

— Ничего! — Макс пожал плечами. — Писаем…

Мент подошел к дверце кабинки и постучал в неё кулаком.

— Приказываю немедленно выйти!

Киселевич спустил воду в унитазе, открыл дверцу и вышел. Он сделал вид, что застегивает брюки, и обиженно заметил:

— Прервали на самом интересном месте.

— Прячемся от милиции, да? — догадался капитан. Он показал на рассыпанный по полу уголь. — А это что ещё такое?

— Уголь, — невозмутимо объяснил Макс. Отпираться было бессмысленно. Глупо было прикидываться идиотом и говорить, что они понятия не имеют, что за черные кусочки насыпаны на полу и что якобы они к ним никакого отношения не имеют. Тетка ведь прекрасно знала, что до их прихода, кроме луж и грязи, ничего на полу не было.

— Вижу, не слепой! — рявкнул мент. — Зачем он тут?

Макс опустил голову и наподдал ногой откатившийся от кучи уголек. Этого времени вполне хватило на то, чтобы придумать подходящую версию. Макс ведь отличался большой сообразительностью. И ещё когда-то давно имел дело с милицией, то есть знал, как лучше всего с ней разговаривать — выдавать любую чушь за чистую монету.

— Это образцы угля, — нагло заявил он. — Мы им торгуем. Я — представитель кемеровской фирмы «Угольинвест», а это покупатель.

Он показал на Киселевича.

Директор пожал плечами и отказываться не стал. Во всяком случае, он подумал, что лучше быть торговцем углем, чем гробовщиком. Поэтому ему такая версия даже понравилась. Он кивнул и сказал:

— Никак не можем сойтись в цене.

Капитан посмотрел на Жорика и ткнул в него пальцем.

— А ты кто?

— Я? Я коммивояжер, — честно признался Жорик. — Таскаю чемодан с образцами.

И он показал свои мозолистые, перепачканные углем руки. Не поверить ему было нельзя. Капитан посмотрел на перепуганного пацана.

— А ты?

Витя шмыгнул носом, тяжко вздохнул и сказал невинным тоном:

— А я бухгалтер.

Видимо, решил играть в общую игру. Не выделяться же из коллектива! Раз записался в мошенники, глупо идти на попятный. Придется оставаться им до победного конца.

— Понятно! — зло сказал мент. — Предъявите документы!

Все полезли по карманам. На счастье паспорта у всех были при себе. Кроме Вити. Его паспорт находился в украденном у него чемодане и в данный момент ехал в такси в неизвестном направлении.

«Представителей» угледобывающей фирмы посадили в газик и доставили в близлежащее отделение милиции. Все четверо находились в подавленном состоянии и проклинали бабку, сидящую на контроле. Надо же было так коварно поступить, негодовал в душе Макс — бабка получила нехилые бабки и после этого сдала благодетелей ментам! Такой подлянки он от неё никак не ожидал! Вот что должность с человеком делает! Поставь его командовать туалетами, так он и здесь начнет свою власть проявлять.

В отделении была жуткая духота, которую слабо разгонял вертящийся под потолком вентилятор. Кондиционера почему-то не было. Да и откуда взяться в милиции кондиционерам — пистолетов-то на всех не хватает. За стойкой сидел дежурный мент и что-то писал. Он изнывал от жары, по его лбу струился пот, рубашка была расстегнута до пупа, и на голой шее болтался грязный галстук. Капитан сдал ему паспорта задержанных и приказал: