— Я бы тоже хвостом виляла и тапочки носила, — призналась Катька, — если бы мой меня понимал. А то придет домой, ляжет на диван и вот эту газету изучает! Ну, чего там может быть интересного, в этой газете? Одно и то же, одно и то же! Хоть бы что-нибудь про любовь написали… И главное, на меня ноль внимания!

— А я на мужчин ноль внимания! — громко заспорила с ней пьяная Юлька. Видно, эта тема нравилась ей больше остальных. — Мне в постели спать хочется. Они меня трогают, а я ничего не чувствую, совсем ничего. Сразу обижаются: «Почему это я в постель не хочу ложиться?» А если я ничего не чувствую!

— Может, тебе к врачу сходить? — предложил ей Вадик. — Проверить сексуальную ориентацию. Может, она у тебя нетрадиционная. Может, ты женщин любишь. У меня ведь тоже не традиционная. Я тоже женщин люблю. Сейчас ведь принято наоборот...

Он попытался обнять ее за плечи, но она выскользнула из-под его руки, уйдя в сторону, и Вадик чуть не свалился со стула. Наверное, он тоже был пьян до такой степени, что еле держался в седле.

— Да проверяла я! — огрызнулась Юлька и ударила его по руке. — Врач говорит, это возрастное, пройдет. А с женщинами я тоже ничего не чувствую…

— Может, мне тоже к врачу сходить? — сказал я, чтобы привлечь всеобщее внимание к своей персоне. — У меня что-то с памятью. Плохо цифры запоминаю. И не помню, сколько мне лет стукнуло. Вот спроси мня сейчас что-нибудь из истории, не отвечу.

Но никто так и не отреагировал на мое заявление. Даже внимания не обратили. Словно это не я сказал, а какой-то сквозняк пролетел. Зато все тут же уцепились за новую тему.

— А у меня память хорошая, — признался журналюга Сачковский. — Я все помню, все. То, что недавно было, помню, и то, что давным-давно, тоже. Столько всякого мусора запоминаю, просто не знаю, что с ним делать!

— А у меня память так себе, — пожаловалась Выкрутасова. — Что-то помню, что-то нет. Выборочно. Вот имена хорошо запоминаю, а числа плохо. Зато мой вообще ничего не помнит! Абсолютно ничего!

— А я никогда ничего не помню, — заплетающимся языком пела свое Юлька. — И не чувствую.

— А у меня валидол есть, — сообщил Портнов и внимательно посмотрел на меня. — Тебе дать? Помогает. И когда сердце, помогает, и когда память. Я его от всего принимаю.

— Да, память! — сказал Сачковский, проглотил кусочек мяса, и откашлялся. — Помню, гуляли мы с ней как-то. Обычно она рядом ходит, а тут отбежала. Я просто с соседом разговорился. Он такой же породы, только кобель. Оглядываюсь, нет ее! Ну, думаю…

— А я думаю, это они просто так корыто взяли, заодно, — гнул свое Портнов. — А штакетник жалко! Хороший штакетник был, сосновый, строганный. Хотел забор…

— А мой вообще ничего дома не делает, — продолжала жаловаться Выкрутасова. — Все я, все я! Хоть бы гвоздь когда-нибудь куда-нибудь забил. Сколько просила, все впустую. Давай, говорю, хоть в театр сходим вечером. А он лежит себе, как будто не чувствует, что от него хотят.

— И я ничего не чувствую, вообще ничего, — переживала Юлька. — Трогай меня, не трогай — мне по барабану. Не чувствую и все! Специально к массажисту ходила, думала, уж он как тронет, сразу почувствую! Куда там! Лежу, как полено, и хоть бы что…

— Да, я чувствую, что ты ничего не чувствуешь, — проворчал Вадим, безрезультатно пытаясь ее обнять. — Надо тебе еще выпить! Когда доберешь дозу, сразу все будешь чувствовать!

И он налил ей водки.

У меня терпение было уже на исходе. Я был на взводе и страстно хотел врезать кому-нибудь по роже, только еще не выбрал, по какой. Настроение упало окончательно. У меня проблема так проблема! Целый год жизни коту под хвост! Прошел впустую, как будто его и не было. Только еще хуже стало, чем было — жена ушла! Вопрос, можно сказать, жизни и смерти, а они! Нет, надо прекращать этот спектакль! Больше не хочу ничего слушать! Надоело!

Я ударил кулаком по столу и вскочил со своего места, уронив с грохотом стул. Ноги меня держали слабо, я покачнулся, зацепил рукой бутылку, она упала и покатилась по столу, поливая его водкой, пока не уперлась в блюдо с салатом. Сачковский от неожиданности подавился куском хлеба, потому как в этот момент его жевал. Выкрутасова подпрыгнула на своем стуле, Славик с Вадимом побросали вилки, Наташка и Юлька взвизгнули, а Портнов пробормотал что-то матерное себе под нос.

— Хватит! Хватит же! — закричал я. — Сколько можно болтать всякую чушь про собак и мужей? Понимаете вы, любители корыт и заграниц! Хватит молоть ерунду! Заткнитесь вы, наконец! Вы куда пришли, на день рождения или в кабак? Послушайте лучше, что я вам скажу!

Я замолчал и очумело смотрел на них. У меня перед глазами пошли круги. Их лица начали сливаться в одно безликое существо. Кажется, я начал терять сознание вслед за памятью. Наверное, это какая-то неизвестная науке болезнь, когда постепенно отключаются функции организма. При этом сердце работает, как часы. Но собравшиеся ничуть не переживали на мой счет. Похоже, они вообще собрались тут обсудить свои проблемы, и я им был до фени.

— Что ты нам скажешь? — спокойно произнес Сачковский и усмехнулся.