Шрифт:
Как серебряные колокольчики, звенел её голос, когда она пела эту песенку-вызов, и в ответ получила:
Сеть из сучьев чёрных сплёл Этот старый, хмурый лес, И лазурный свод небес Глаз мой в нём бы не нашёл.Это фею рассердило. Разве сквозь ветви деревьев не видно лазурного неба? Тот, кто пел эти песни, никогда не бывал в лесу. А вот что хорошего в бесконечно большом и голом поле, — это трудно сказать и мудрецу! Она громко закричала в степь:
Если по степи проносятся вьюги, Дико и буйно в ней ветер поёт, Лес в это время в тоске и испуге Страшно шумит и мне спать не даёт!Когда она прислушалась — в степи кто-то весело смеялся.
— Ах, как это невежливо! — вскричала фея и почувствовала в себе желание победить.
Лесу хвалу я пою!— запела она звонко. Весь лес до последнего кустика ласково зашумел бархатной листвой, и её голос жаворонком взвился в небо.
Слушайте, птицы, меня!..И неугомонно певшие птички замолчали, чтоб послушать и поучиться славить лес.
Песнь моя! громко звеня, Лейся ты в небо прекрасное! Солнце! ты песнь мою Златом лучей облеки И преврати в огоньки, Чистые, кроткие, ясные!.. Пусть они песнью без слов Ночью по лесу летают И светляками сияют В зелени мощных дубов!..И тут она встала на толстый сук бука, вдохновенно закинув голову назад, и, подняв маленькие белые ручки к небу, пела далее:
Мой старый, добрый, чудный лес! Ты тайны мир, ты мир чудес! Купаясь в запахе густом Тобой взлелеянных цветов, Весёлых пташек дивный хор Тебе хвалы поёт!.. Под каждой веткой и листком Живут букашки, мотыльки… А меж корнями в мраке нор Живёт суровый крот; И робкий кролик, и лиса, И жёлтый уж, и острый ёж, И резвый эльф, и мудрый гном В тебе нашли приют! О лес!.. Всех птичек голоса, Пускай хоть век они звенят - За ночью ночь и день за днём - Тебя не воспоют, Мой старый, чудный, мощный лес! Тихо ветер тучки гонит, Тени их на степь упали… И ковыль головки клонит, - Это тени стебли смяли. Тихий шорох ковыля Плавно льётся в небеса, Точно чьи-то голоса Шепчут сказки, веселя Душу юную мою. Хищный беркут плавно вьётся Там высоко точкой чёрной, И оттуда клёкот льётся, Клёкот мощный и задорный. Царство силы и свободы - Степь могучая моя…Потом слова песни сделались неслышными, в лес летели одни только звуки, и фее было сладко слушать их; а когда и они пропали, потерявшись в безграничной степной равнине, она вместе с ними потеряла и силуэт певца, утонувшего в мягком море мглы. Тогда она задумчиво спустилась на землю и тихо пошла в свой дворец; но то, что раньше интересовало её, — игры эльфов с мотыльками, и сиянье светляков, и работа меж ветвями домовитых пауков, шорох листьев под ногою, тени мягкие на всём, и согнувшийся дугою погулять идущий гном, — всё это не останавливало на себе её ясных глаз; она думала о том, кто так много и так славно пел там, в степи, и ей хотелось узнать, что это было. Вот она пришла к себе. Её мать и сёстры собирались на свадьбу к одному почтенному кроту и стали звать её с собой, но ей не захотелось и этого; тогда мать спросила её:
— Что ты такая грустная, Майя? Ты устала или тебя опять напугали эти старые разбойники — вороны?
— Нет, не это, мама, совсем не это!
И она рассказала всё, что с нею было, а потом спросила, что такое было это.
Сёстры её не удивились её рассказу, они вскричали:
— Просто это чабан! а ты — дурочка! — и убежали куда-то, смеясь, бросая друг в друга цветами и крича: — Мы вас ждём!
— Да, это только чабан, моя дочка! — сказала фея-мать. — Он ещё молод, должно быть, вот и распелся так; когда поживёт, так разучится петь.
Она опытная была, эта царица фей.
— Что значит чабан, мама? — спросила Майя.
— Чабан — это тоже человек. Он пасёт овец и потому называется чабан. Чабаны, впрочем, всё-таки лучше других людей, не так злы и лживы, как те; должно быть, это потому, что они всё время живут с овцами.
— Он не может ничего дурного мне сделать, мама?
— Он-то? Нет, я думаю, что может, потому что ведь он всё-таки человек. Но ведь он к тебе не пойдёт, ты к нему — тоже? Не так ли? Тебе нечего бояться, девочка!