– Господи, как надоело!
– прошептала Лозинскому Маргарита.
– За последние сутки четвертый раз слушаю одно и то же. Хоть бы слова местами поменял.

Лозинский наклонился к уху Маргариты, и Вениамин не услышал, что он ей ответил.

– ...Запрещено продолжение охоты сверх установленного времени, а именно: по истечении двух суток, начиная с настоящего момента.

Соол замолчал и с минуту разглядывал стоящих перед ним охотников. Его равнодушный взгляд переползал с одного на другого, задерживаясь на лице каждого в течение коротких, совершенно равных промежутков времени.

– Так что, мы можем идти?
– громко сказала Маргарита.

Соол даже не шевельнулся. Маргарита раздраженно прикусила губу и дернула ремень винтовки.

– Ни один довод в оправдание нарушения любого из перечисленных правил не будет принят во внимание, - произнес наконец Соол.
– Нарушивший правила охоты навсегда лишается права посещения заказников и немедленно изгоняется с Дориона.

Он поднял руку с хронометром.

– Ваше время началось!

Двенадцать троек охотников, расходясь веером, двинулись к границе леса, обнесенного частой сеткой дождя. Лозинский шел впереди своей тройки, за ним Маргарита, последним - Вениамин. У первых деревьев Вениамин оглянулся и ему показалось - только показалось, потому, что с такого расстояния вряд ли можно было различить наверное, - что фигура Соола у ворот Фактории источала презрение к уходящим.

Утром у молоденькой бурой самки родились два слепых безволосых детеныша, и Сверхмозг наконец проснулся. Он взглянул на лес множеством пар глаз и осознал, что вновь существует. Единственный Разум, рожденный планетой. Первобытный хозяин леса.

"Как долго длилось небытие, - подумал Сверхмозг, - и как оно неприятно".

Стоял прекрасный теплый день, и Сверхмозг, несмотря на вспыхнувшую после длительного периода бездействия жажду мысли, позволил себе на секунду расслабиться и вкусить прелесть существования.

"Отчего наступило небытие?
– вспоминал Сверхмозг.
– Ведь, кажется, все шло хорошо и правильно. Что ему предшествовало?"

Небытию предшествовала Смерть. Так было всегда, и Сверхмозг это хорошо знал. Но что было раньше? Ведь все складывалось так удачно. Свирепые сурды были отогнаны далеко от границ обитания племени. Молодые побеги кустарников, высаженных в начале сезона теплых дождей, вот-вот должны были дать первый урожай... И что-то случилось.

Сверхмозг вспомнил. Перед Смертью пришла Боль. Когда упал и задергал конечностями самец из Сухой рощи. Вслед за ним еще два монса упали в таких же судорогах, и Сверхмозг перестал видеть мир их глазами, хотя некоторое время еще продолжал ощущать их боль.

Так приходила Болезнь. Как всегда, как и прежде. Но в этот раз ее вспышка истребила большую часть племени, и Сверхмозг умер тоже. Он был мертв очень долго, так долго, что многое успел забыть, - тех, кого миновала болезнь и смерть от старости, оставалось совсем немного.

Сверхмозг осмотрелся. Это было так приятно: видеть все сразу, одновременно сотнями и тысячами пар глаз. На каменном плато осталась лишь одна семья, хотя пищи здесь хватило бы на большую стаю. В этот сезон отлично росли вкусные корни полуночника. А у Черной речки стало тесновато. Появилось много детенышей. Нужно было переселить две семьи с Черной речки на каменное плато. Этим Сверхмоэг занялся в первую очередь...

– Этот лес словно вымер, - сказала Маргарита.
– Где же ваши монсы?

– Вы слишком торопитесь, Рита, - усмехнулся Лозинский, - Берите пример с Вениамина. Он ведь тоже впервые на охоте. Правда, Вениамин не азартен. Ему никогда не понять прелести погони. Ведь верно, Вениамин?

– Не знаю, - ответил Вениамин.
– Возможно, ты прав. Просто любопытство.

– Любопытство? Тоже неплохо. Но не только монсы, насколько я понял, интересуют тебя в этом лесу.

– Мы могли бы идти гораздо быстрее, если бы не тратили время на разговоры, - холодно сказала Маргарита.

– Сегодня дождит, - быстро проговорил Вениамин, - ты уверен, что сумеешь заметить следы?

– Своего первого монса я выследил десять лет назад, - небрежно сказал Лозинский.

Он пошел быстрее, двигался упругим, длинным шагом, будто скользил по мокрой траве. Высокий и мощный, с черной курчавой бородой, Лозинский словно сделался частью этого первобытного леса.

Слева от них, шагах в трех, вдруг вспучилась земля. Здоровенный кусок дерна оторвался от своего ложа и понесся скачками меж деревьев. Лозинский быстрым движением перехватил вскинутую Маргаритой винтовку.

– Не надо. Тушканчики не наша добыча.

Маргарита с сожалением опустила оружие.

– Я чуть было не выстрелила.

– У вас отличная реакция, - похвалил Лозинский, - Однако этот выстрел мог стоить лицензии. Может быть, вы отдадите пока винтовку Вениамину?

– Нет, - сказали в один голос Вениамин и Маргарита.

– То есть, конечно, да, - произнес спустя секунду Вениамин, - если тебе тяжело...

– Мне не тяжело, - категорически отрезала Маргарита.

– Можно подумать, ты боишься оружия, Вениамин, - сказал Лозинский.