– М-да, - промычал я. Такие заявочки не предвещали легкой добычи в плане интервью.

– Пропуска у секретаря, поедешь с Тихоновым, - заключил Поддубный. Интервью вари, чем круче - тем лучше.

Тихонов был лучшим фотографом нашего издания. Но мне он в данном случае совершенно не подходил, поскольку сегодня я собирался заставить секс-идола российской молодежи малость поработать и на меня.

– Андрей Васильевич, а можно я сам фотографа подберу, - обратился я к Поддубному.

– А чем тебе Василий не подходит?
– удивился тот.

– Ну тут нужен человек специфический, с некоторыми особенностями телосложения и характера, - заюлил я.

Главный пожал плечами.

– Делай как хочешь. Лишь бы интервью было.

Я изобразил на лице благодарную улыбку и направился к двери.

– Да, - остановил меня Поддубный, - сейчас поедешь к...
– он опять стал искать бумажку.

– Керим-оглы, - с готовностью подсказал я.

– Да, оглы, - согласился шеф.
– Так вот там, чтобы никаких выходок. Нормальное деловое интервью, с благодарностями и пожатием рук позитивчик, так сказать.

– Обижаете, - развел я руками.
– Все и сам понимаю.

Выйдя из кабинета главного редактора, я скорчил гримасу, которая должна была показать всем окружающим переполнявшее меня отвращение к предстоящей рутинной работе по выдаиванию турецкого паши местного значения.

Первым, вернее, первой из окружающих ее увидела машинистка Катенька миленькая брюнетка с пышными формами.

– Алеша, что с тобой, зуб болит?
– она с участием заглянула мне в лицо.

– Нет, - прохрипел я, - аппендицит. Острый. Срочно надо вниз. Мне одному не дойти.

– Ой, - всполошилась она.
– Пошли, я тебе помогу. Обопрись на меня.

Я охотно выполнил ее просьбу. Моя рука скользнула к ней талию и оперлась о бедро, крепко захватив при этом пальцами его мягкую заднюю часть.

– Выше не могу, - простонал я со страдальческой миной, - рука почти не действует.

В этот момент из одного из кабинетов в коридор вышла Леночка Ерохина. Увидев меня, согнувшегося пополам, с перекошенной рожей и рукой на катенькиной, гм... талии, она не удержалась и снова фыркнула.

– Секс-идол за работой. Очередная трудовая победа.

Я резко выпрямился, убрал руку и постарался придать лицу выражение Патриарха Всея Руси, скорбящего о несовершенстве человеческом.

– У меня есть к тебе дело, Елена.

– Да ну?!
– удивилась она.
– Ты хочешь, чтобы я поддержала тебя с другой стороны?

– Нет, нет, нет, - замахал я руками.
– Дело совершенно иного рода. Конфиденциальное - пойдем куда-нибудь поговорим.

– Эй, - раздался сзади голос Кати, - Так ты не болен?

Я спрятал левую руку за спину и стал показывать ей, чтобы уходила.

– Нет, Лен, ты посмотри, - завозмущалась та.
– Прикинулся больным, а самому лишь бы покрепче за что-нибудь ухватиться.

– Не за что-нибудь, - живо отреагировал я, - а только за определенные места. И я и вправду болен - мне сейчас ехать интервьюировать одного янычара. А у него знаешь ятаган какой - чуть что не так, и...

– Хоть бы он тебе этим ятаганом одно место "и...", - гневно произнесла машинистка и удалилась.

– Ну, - задумчиво проговорило ледяное чудо, приблизившись ко мне, какие у тебя возникли мысли на сей раз?

– Как всегда - гениальные, - широко улыбнулся я.
– Ты ведь знаешь, что я сегодня иду на концерт звезды эстрады и буду брать у нее интервью. И иду не один, а с фотографом. Но поскольку фотографировать я достаточно хорошо умею и сам, то второй дефицитный пропуск на столь потрясное мероприятие я хочу дать, ну, просто хорошему человеку, - я выжидательно посмотрел на Ерохину.

Она никак не отреагировала на все это, только взгляд ее стал еще более задумчивым. Я снова улыбнулся.

– Ну?

– Слушай, Алексей, - Леночка медленно покачала головой.
– Я никогда не думала, что ты такой тупой. Неужели ты действительно думаешь, что если один недоделок, пользуясь наивностью и занятостью другого недоделка, добыл пропуск на концерт третьего недоделка, то четвертым недоделком в этой компании буду я?
– она снова покачала головой, медленно повернулась и пошла прочь.