— Тогда, если вы не возражаете, — сказал Хит, — мы с Леонардо останемся до конца.

— И я остаюсь, — прибавил Венциа.

— Устраивает, — ответил Кобринский. — Но должен вас предупредить, что и еды тут еле хватит одному мне. Если вы, парни, голодны, то как раз успеете сбегать к своим кораблям и что-нибудь перехватить.

— У вас еды только на один раз? — спросил Венциа, явно не веря.

— Я завтра улетаю, — ответил Кобринский.

— И куда вы направитесь?

— Не знаю. Если останусь недоволен своей картиной, возможно, разыщу еще какую-нибудь покинутую планету и снова попробую.

— А если останетесь довольны?

Он пожал плечами.

— Какой смысл повторять, если сразу хорошо получилось? На Периферии организуется новая лига Смертобола. Может, попробую свои силы.

— Смертобол? — заинтересованно спросил Хит.

Кобринский кивнул.

— Это сочетание из древней игры под названием регби, и того, что называлось Мотобол с шипами.

— Мотобол с шипами? — эхом откликнулся Хит. — Разве пару столетий назад его не запретили?

— В Олигархии, — ответил Кобринский. — В него еще играют на Внешней Границе.

— В этой игре погибало много людей, — сказал Хит. — А какой процент потерь в смертоболе?

— Двадцать восемь процентов за сезон из десяти матчей, — сказал Кобринский. — Звучит захватывающе.

Меня передернуло.

— Это звучит страшно.

Кобринский минуту смотрел на меня.

— Знаете, что на самом деле страшно? Лежать на больничной койке, в полном одиночестве, и ждать смерти.

Он выглянул в окно.

— Если проголодались, парни, шевелитесь.

— Сколько времени вам потребуется, чтобы там вверху получилась картина? — спросил Хит.

— Полчаса, наверное.

— Тогда я, пожалуй, посмотрю на нее до ужина. Ничто так не портит удовольствие от еды, как спешка.

— Как хотите, — безразлично произнес Кобринский.

— Я тоже останусь, — сказал я. — Мне хочется посмотреть, как создается плазменная картина.

— А вы? — спросил Кобринский у Венциа.

— Там чертовски жарко, — пробормотал Венциа. — Мой корабль отсюда в двух милях. Подожду, пока станет прохладнее.

— Какую картину вы изобразите? — поинтересовался я.

— Поскольку здесь вы трое, можно будет попробовать Черную Леди, — ответил Кобринский.

Он скорчил рожу.

— На самом деле я собирался еще месяца два над ней поработать, пока не добьюсь абсолютной точности в каждой детали.

— На голограмме она выглядела совершенно законченной, — заметил Хит.

Кобринский покачал головой.

— Рот не совсем получился.

— А по-моему, хорошо.

— Нет, — возразил Кобринский. — Она всегда словно собирается что-то сказать, будто сотая доля секунды — и губы зашевелятся. Когда я смотрю на голограмму, этого ощущения не возникает.

Он пожал плечами.

— Ладно, в самом деле. Может, буду работать еще пятьдесят лет, и не добьюсь. С тем же успехом могу попробовать то, что получилось.

Наступили короткие сумерки, а потом небо поразительно быстро потемнело.

Кобринский еще несколько минут подождал, пока за дальними горами погаснут последние отсветы солнца, и начал давать команды своим машинам.

Постепенно они загудели, мощность пульсировала в них почти осязаемо.

— Так и должно быть? — забеспокоился Хит.

Кобринский утвердительно кивнул.

— Они работают, как проводник, от реактора к полотну.

— Полотну?

— К небу, мистер Хит, — ответил Кобринский, довольно улыбаясь. — К Небу.

В течение следующих двадцати минут он продолжал отдавать команды, что-то регулировать, менять свои распоряжения, жонглировать векторами и углами. Наконец он на шаг отступил от машин, повернулся к нам и объявил:

— Уже почти готово.

— Куда смотреть? — спросил Хит.

— Все окна специально обработаны, — ответил Кобринский. — Можете смотреть в любое.

Он помолчал.

— Если не выходить из бункера, опасности нет, но лучше все-таки влезьте в защитные костюмы, просто для перестраховки.

— Какие защитные костюмы? — спросил Венциа.

— Да, верно: когда я о них говорил, вас тут не было. Когда начнутся взрывы, вся планета получит смертельную дозу радиации, — он подумал. — Здесь вам ничто не грозит.

— Но как я вернусь на корабль?

— У меня где-то завалялся запасной костюм. Откопаем, когда соберетесь уходить.

— Может, лучше мне сейчас сходить на корабль и найти свой собственный? — предложил Венциа.