Выходили они из-за стола под неодобрительным взглядом Соны, все еще не совсем успокоившейся из-за того, что ее мнением пренебрегли, хотя она вполне могла бы признаться самой себе, что ее попросту переубедили. Закир заметил этот неодобрительный взгляд и почувствовал, что он, этот взгляд, делал его радость половинчатой, незавершенной, ему хотелось задобрить мать, чтобы она не могла помешать осуществлению его мечты, но, подумав, решил, что это будет лишним. Отец Закира тоже почувствовал неодобрение жены, но ему было наплевать на это неодобрение, и он отмахнулся от него так же, как отмахиваются от комариного писка.

Отец довез Закира, как обычно, до школы и поехал к себе на работу. Выходя из машины, Закир каждый раз ловил на себе разноречивые взгляды мальчиков, околачивавшихся до уроков у школьных дверей, и, какие бы эти взгляды ни были восхищенные, завистливые, нарочито равнодушные - они прежде всего служили одной ближайшей цели: сплачивали ребят, у которых отцы не имели возможности привозить своих детей в школу на государственной персональной машине, и волей-неволей отдаляли от этой их спаянной группы его, Закира. Таким образом, он становился привилегированным изгоем в их мальчишеском обществе.

Он подошел к кучке ребят возле школьных дверей, поздоровался со всеми за руку, постоял с ними некоторое время, слушая, как они продолжают прерванный разговор, лениво перебрасываясь словами, подражая взрослым, многое повидавшим людям.

– "Мерседес" даст фору любой "тоёте", - со знанием дела объявил один из мальчиков, видимо отвечая на ранее заданный вопрос.
– "Мерседес" - это да, это - машина, шик!

– Да?
– спросил другой.
– А почему же тогда весь мир покупает сейчас только японские машины - "тоёту", "датсун"?

– Потому что они дешевле, вот почему, - ответил мальчик, который хвалил "мерседес".
– На дешевое любой клюнет. Свободная конкуренция. Делай свой товар дешевле - быстрее его купят. А "мерседес" многим не по карману, в этом все дело.

– А мне отец обещал купить мотоцикл, - не сдержавшись, похвалился Закир, испытывая двойственное чувство при этом - и радость от этих своих слов, которые как будто бы, чем чаще их произносишь, тем быстрее претворяют в жизнь его мечту, и легкое желание вызвать этим сообщением зависть у товарищей, но и чувство, уж совсем противоречащее первому, - суеверный страх от того, что, пока мечта не исполнилась, нельзя произносить ее всуе, говорить о ней, а тем более гордиться ею.

Вот что испытывал Закир, когда произносил эти несколько слов. После этой фразы на него обратили внимание, мальчики посмотрели на него так, будто впервые видят его здесь, рядом с собой.

– О, смотри ты, у тебя новые брюки, Закир, - сказал один, разглядывая его.

– Самые модные, - уточнил другой, - я такие у сестры во французском журнале мод видел.

– От Кардена, - горделиво сообщил Закир.

– Настоящий Карден?
– не поверили ребята.

– Еще бы, - сказал Закир, - не стану же я носить фальшивку.

– Что ты там говорил о мотоцикле?
– сказал мальчик, которого не очень-то, видимо, интересовало происхождение штанов Закира.

Воспоминание о словах Закира насчет мотоцикла вернуло ребят на землю, оторвав от далеких, неосуществимых "мерседесов" и "тоёт".

– Говорил, что папа обещал мне купить мотоцикл, - повторил Закир, видя, что цель его достигнута - жгучая зависть зажглась в глазах у ребят, усомниться же в этих словах было им трудно: они хорошо знали возможности отца Закира, для этого достаточно было недолго хотя бы пообщаться с Закиром - модные шмотки, дорогие зажигалки, жвачки, "паркеры" с золотым пером, самые невероятные игрушки для их возраста, которые Закир притаскивал в школу, красноречиво говорили о том, что Закир получает почти всё, что пожелает, без особой проволочки. Но мальчишеское самолюбие - вещь неистребимая, и потому нашелся все-таки один, который позволил себе слегка усомниться в словах Закира.

– Наверное, мопед, а не мотоцикл?
– нерешительно предположил он.

– Нет, мотоцикл, - не в силах сдержать широкую улыбку, опроверг Закир пустое предположение, - только "малютку", его один умелец собрал своими руками...

– А-а...
– вырвался разочарованно-радостный возглас.

– Ничего и не "а", - отрезал Закир.
– Это самый настоящий мотоцикл, только размеры чуть поменьше, вот и все.

– А скорость? Сколько он выжимает?
– дотошно стал расспрашивать мальчик, рекламировавший "мерседес".
– -Сколько предельная?

– Семьдесят, - не моргнув глазом, соврал Закир. Тут послышался звонок.

– Ладно, -- сказал Закир, - мне пора. Увидимся на перемене. А вы что, не идете? ' - Иди, иди, ты же у нас отличник... Закир смерил говорившего презрительным взглядом.

– А что тут плохого?
– i спросил он с вызовом.
– Мой папа говорит, чем лучше учишься в школе, тем больше шансов достичь в жизни высокого положения, поняли вы, шантрапа?..

– Давай, давай, топай, мотоциклист в кардене...

– Линяй отсюда, будущий министр...