— У меня есть вино, я его пил и остался жив, а еще я могу кое-что добавить к вашему прекрасному столу, поскольку, с моей точки зрения, любой стол, вокруг которого собрались столь замечательные люди, следует назвать прекрасным. Не сосчитать, сколько раз за последнее время мне пришлось ужинать лишь в компании моего коня. Он умен, однако способен говорить только о еде, кобылах и о том, как в конце дня у него болят копыта. Я сыт по горло беседами на эти темы.

— Кто знает, возможно, вас и здесь ждет разочарование, — заявил Финнол. — Мы и сами только что обсуждали кобыл.

Алаан улыбнулся и налил каждому вина, которое оказалось гораздо лучше, чем можно было ожидать, и предложил своим новым знакомым козьего сыра с какими-то диковинными травами. И как-то так получилось, что уже через несколько мгновений, они перестали его смущаться. Во время трапезы они задавали друг другу вежливые вопросы, но в основном их внимание поглотила еда.

— Куда вы направляетесь, Алаан? — спросил Финнол, когда они растянулись около костра после ужина. — Решили навестить Долину Озер, чтобы насладиться ее красотой?

Алаан мягко рассмеялся, как человек, довольный тем, что ему удалось обрести компанию.

— На сей раз я не собираюсь останавливаться в Долине, хотя в прошлом мне доводилось там бывать. Делгерт Галлон по-прежнему живет на краю Долины?

— Живет, — ответил удивленный Бэйори, — хотя он уже совсем старый и слабый и почти оглох.

— Галлон брат кузена тетки Бэйори, или что-то вроде того, — пояснил Финнол.

— Меня огорчает, что он не совсем здоров. — Алаан, перестав улыбаться, покачал головой. — Но сейчас я направляюсь на юг.

— Мы тоже, — сообщил Финнол, — хотя и не можем присоединиться к вам. У нас лодка.

Тэм заметил, что Алаан удивленно нахмурился.

— Вы не боитесь реки? — ровным голосом поинтересовался он.

— Если вы имеете в виду стремнины и водовороты, — заявил Финнол, — мы боимся их, как и все нормальные люди. Если же вы намекаете на бабьи россказни… по правде говоря, мы больше опасаемся самих бабок, которые просто обожают болтать чепуху.

Алаан кивнул, но на лице у него появилась странная гримаса.

— В таком случае я не стану потчевать вас бабьими россказнями.

На мгновение воцарилось молчание, потом Бэйори едва слышно спросил:

— Вы же в них не верите, правда?

Алаан несколько секунд не сводил глаз со своей кружки, причем его лицо оставалось абсолютно спокойным в мерцающем свете костра.

— Должен сказать, что это не обычная старая река, — проговорил он наконец. — Однажды мне довелось по ней путешествовать. Именно тогда я и познакомился со стариной Галлоном — несколько лет назад он продал мне лодку, и я плыл по реке, только не до моря, как рассчитывал.

Он окунул кусок хлеба в соус и продолжал:

— Куда вы собираетесь попасть?

— В Иннисет.

Алаан задумчиво кивнул:

— Скорее всего на пути вам придется столкнуться с некоторыми проблемами, если удастся миновать Львиную Пасть без потерь. — Он взглянул на Финнола. — Вы собираетесь заплатить Льву за то, чтобы он вас пропустил, или это тоже россказни?

Прежде чем Финнол успел ответить, Бэйори сказал:

— Я готов заплатить. Это же всего лишь деньги. Мне известно, что многих сгубила жадность, когда они оказывались в Пасти.

— Всего лишь деньги! — фыркнул Финнол. Затем, повернувшись к Алаану, заявил: — Я не собираюсь швырять в реки денежки, которые достались мне с таким трудом. А Тэм и Бэйори могут делать, что пожелают.

— А вы, Алаан, — спросил Бэйори, — вы заплатили Льву, чтобы он вас пропустил?

— Да, и ни секунды не колебался бы, если бы мне пришлось выбрать этот путь снова. Когда вы увидите, как бушует вода вокруг Пасти, и услышите рев Льва… думаю, даже Финнол передумает. — Он улыбнулся, словно удачно пошутил. — Впрочем, я не сомневаюсь, что вы минуете Пасть без проблем. Наверняка всю свою сознательную жизнь вы провели в лодках. Однако будьте осторожны на реке Уиннд, поскольку она может вынести вас в самые неожиданные места и показать вещи, которые вам не понравятся.

Молодые люди переглянулись, Бэйори был явно смущен, но Финнол не сдержался и насмешливо хмыкнул.

— А правда, что жители Иннисета приносят своих мертвецов в жертву реке и не выходят на берег после наступления темноты? — спросил Бэйори.

— Ну, это трудно назвать жертвой, — улыбнувшись, ответил Алаан. — Они высыпают в реку прах умерших родных и ни за что не соглашаются хоронить их в земле. В соответствии с их верой закопать умершего родственника — хуже проклятия не может пасть на семью. Так наказывают только убийц. Впрочем, действительно, отправляя прах по течению реки, они таким образом пытаются задобрить населяющих ее духов. Я не знаю, как проходит сам торжественный ритуал, поскольку чужих на него не допускают, но мне кажется, они считают, будто заключили с рекой договор — она оставляет их в покое во время жизни, а они отдаются ей после смерти.