Молчалин:

Mersi. Далеко от первопрестольной,

За тридевять земель! Но и моих ушей

Коснулся слух про озорного Тома.

Увы! Оно и нам знакомо,

Непослушанье дерзких малышей!

Куда оно ведет? Чего они хотят?

Ах, вижу в том я вольности излишек!

К тому ж – влиянье уличных мальчишек

Он косо и не без опаски поглядывает на Гека Финна.

Из тех, что даже в суд

Несут

Безжизненных котят!

Гек: А вот я тебе покажу уличных мальчишек! Я тебе покажу безжизненных котят! Я тебе сейчас этой дохлой кошкой в ухо засвечу!

Том: Правильно, Гек! Чего он обзывается! И чего он нас учит! Эх, плохо с этими взрослыми! Придется все-таки уйти в разбойники…

Молчалин (наставительно):

В твои лета не должно сметь

Свое суждение иметь.

Гек: Долой этого обвинителя! (Свистит.)

А.А.: Гекльберри Финн! Еще одно нарушение – и Швейку придется вас вывести!

Швейк (охотно): Осмелюсь доложить, мне это не впервой! Когда, бывало, у нас, в трактире "У чаши" какой-нибудь пан раскричится больше чем нужно, то трактирщик Паливец говорит мне…

А.А. (измученно): Ах, Швейк, не о том речь! Помолчите, пожалуйста. Господин Молчалин, продолжайте.

Молчалин (торжественно):

Теперь взглянуть извольте на истца!

Я не видал прелестнее лица!

Скажу от сердца полноты;

Мне сладостна его приятность.

Я в нем сейчас нашел свои черты:

Умеренность и аккуратность!

Гена (наконец и он не вытерпел): Архип Архипыч! Да как же вы позволяете Тома Сойера ругать? И кому? Молчалину! Ведь он тот же Сид, только взрослый!

А.А. (он, кажется, уже не рад, что взялся председательствовать в этом беспокойном суде): Гена, хоть ты помолчи! У меня голова кругом идет… Господин Молчалин, вы, впрочем, тоже нарушаете порядок. Обсуждать достоинства и недостатки истца – не дело обвинителя. У вас есть что сказать по поводу нашего разбирательства? Выскажите прямо ваше мнение!

Молчалин:

Извольте, вот оно: дабы не дать загнить

Здоровому доныне организму,

Я требую – болезнь искоренить

И Тома Сойера подвергнуть остракизму!

Зал так и ахает. Раздается радостный взвизг Сида, но все сразу же заглушено могучим голосом Портоса.

Портос: Мой друг д'Артаньян! Что говорит этот прилизанный господин? Тома Сойера изгнать? О, я начинаю подозревать: не переодетый ли он гвардеец кардинала?

Д'Артаньян: Успокойтесь, Портос. Даже кардинал Ришелье не взял бы в свою гвардию такое ничтожество.

А.А. (звонит в колокольчик): Господа, господа! Я прошу вас не оскорблять общественного обвинителя!

Гена (в азарте): А он другого и не заслуживает! Ханжа!

Д'Артаньян (Гене): Потерпи, малыш! Вот кончится суд, и мы с Портосом охотно станем твоими секундантами.

Молчалин (льстиво и испуганно):

Я вашей восхищен отвагой,

Но, к сожаленью, не владею шпагой…

Портос: Ничего! Мы тебя научим! (Густо хохочет.)

А.А.: (в отчаянии) Швейк! Вы плохо выполняете свои обязанности!

Швейк (гордо): Осмелюсь доложить, вот в этом меня никто никогда не упрекал! Когда я был ординарцем одиннадцатой маршевой роты, меня даже посадили под арест за то, что я слишком рьяно исполнял свои обязанности. Дело было так…

А.А.: Ну хорошо, хорошо… Потом!.. Начинаем допрос свидетелей! Первым вызывается свидетель защиты негр Джим. Швейк, введите свидетеля!

Швейк: Осмелюсь доложить, он не идет.

А.А.: Почему?

Швейк: Он боится. Он говорит, что ни разу в жизни не был в суде.

А.А.: (очень мягко). Джим, вы не должны бояться. Вы должны рассказать суду всю правду.

Гек: Валяй, Джим!