Автору не суждено было окончательно подготовить рукопись к печати. В марте 1958 года Владимир Александрович умер. Однако и в таком виде книга "Под польским орлом" читается с большим интересом и, несомненно, будет хорошо принята нашей общественностью.

Генерал-армии С. Г. Поплавский

На берегу Оки

Шел третий год Великой Отечественной войны. 13-я гвардейская механизированная бригада 2-го Сталинградского механизированного корпуса, которой я командовал, стояла в обороне в Донских степях. На командном пункте было тихо. Радист терпеливо настраивался на московскую волну. Вдруг в репродукторе зазвучал низкий, спокойный женский голос. Кто-то говорил по-польски:

"...Двадцать пятого апреля тысяча девятьсот сорок третьего года прерваны дипломатические отношения между Советским правительством и лондонским польским правительством генерала Сикорского..."

Радист машинально крутнул дальше.

– В чем дело?

– На московской волне какой-то союзник выступает.

– Ставь обратно на Москву.

– Есть, товарищ командир бригады!

"...Польское правительство в Лондоне не олицетворяет собой ни тоски, ни желаний, ни стремлений поляков, стонущих под ярмом гитлеровцев на Родине, так же как и поляков, разбросанных по всему свету..."

Я напряженно вслушивался - удивительно знакомый голос. Кто бы это мог быть? И вдруг сразу вспомнил 1939-й год, случайную деловую встречу говорила Ванда Василевская!

"...Это правительство в Лондоне показало свою враждебность к союзнику, уведя ранее сформированную и вооруженную на территории Советского Союза польскую армию генерала Андерса за границу, где она до сих пор бездействует.

В Польшу, на Родину, к родным очагам ведет одна дорога - дорога борьбы и работы для победы. И кратчайший путь на Родину идет именно отсюда - из Советского Союза. Союз польских патриотов давно уже принимает меры к созданию на территории СССР польских частей.

Мы верим, что в ближайшее время сможем под польскими знаменами, плечом к плечу с Советской Армией доказать с оружием в руках нашу любовь к Польше и наше право на Польшу. Будьте же достойны Родины, которая четвертый год борется с оккупантами, обливаясь кровью..."

Я слушал Ванду Василевскую, и с каждой фразой на душе становилось как-то легче, проходил острый стыд за поляков, ушедших с генералом Андерсом в Иран в момент наибольшей опасности для Советского Союза.

Значит, настоящие польские патриоты борются против фашистских захватчиков!

И я твердо решил - мое место там, где создаются сейчас польские части, где возрождается Войско Польское.

Через несколько дней мне позвонил из штаба корпуса генерал Танасчишин и разрешил сдать бригаду полковнику Никитину.

Сдача бригады проводилась по-фронтовому - без лишних формальностей. Потом я сел в машину, и она доставила меня на берег широкой реки. Это была Ока.

Дальше, на противоположный берег, где обосновался лагерь польской дивизии имени Тадеуша Костюшко, нужно было следовать паромом. С нами вместе на паром погрузились польские солдаты. Когда паром тронулся, они, не сговариваясь, запели старинную песню о Висле.

Несколько грустная мелодия летела над тихой рекой, порождая далекое эхо. Лица солдат были серьезны и задумчивы. Плывя по широкой русской реке, они вспоминали свои родные просторы...

Штаб дивизии располагался в лесу, около деревни Сельцы. К командиру дивизии полковнику Берлингу меня провел начальник учетно-етроевого отдела штаба капитан Модзелевский. Маленький, сухой, подвижной, с пронзительными умными глазами, Зигмунд Модзелевский, в последующем министр иностранных дел народной Польши, несмотря на офицерский мундир, производил впечатление глубоко штатского человека. Я невольно вспомнил, что он, Модзелевский, во время борьбы испанского народа против фашизма, будучи во Франции, налаживал там переброску польских добровольцев в Испанию, в интернациональные бригады.

Полковник Берлинг выслушал мой краткий рапорт, который я начал словами "пан полковник", хмуро покосился на капитана и резко сказал:

– Ну, с панами мы уже покончили, рапорт у нас теперь начинают словом "гражданин"... Вы откуда?

Я коротко отвечал на вопросы, с интересом рассматривая командира дивизии. Очень высокий, худой, он сидел в кресле ссутулясь. Глубоко запавшие хмурые глаза под насупленными бровями и широкий подбородок выдавали в нем потомка тех поляков, которые проводили больше времени в седле на поле боя, с саблей у пояса, чем за плугом на мирной пашне. Это они написали на своих клинках слова "Честь и Родина", хотя многие по-разному понимали их исторический смысл для польского народа.

Зигмунд Берлинг - кадровый польский офицер - состоял ранее в армии генерала Андерса на должности начальника штаба одной из дивизий. Когда Андерс в августе 1942 года предательски увел сформированную на территории СССР польскую армию в Иран, Берлинг отказался уйти вместе с ним. И вот он вновь формирует польские части, чтобы плечом к плечу с Советской Армией сражаться против общего врага - гитлеровской Германии.

1-я польская пехотная дивизия имени Костюшко спешно готовилась к отправке на фронт. Штаб ее размещался в бараках и дачах. Полки же располагались в летних палатках - лагерем.