– Так не видать же ничего, - отвечал густой бас.

– Сейчас посвечу!

"Истину старики говорят, - подумал Игнат, - наш лес-бор - смутное место..."

Игнат увидел светлое пятно, которое двигалось шагах в двадцати от дубка. Деревья мешали разглядеть лица людей.

По теням можно было различить только, что тот, кто вёл коня, был высок и могуч, а тот, кто нёс фонарь, телом мелок и ростом короток.

Неожиданно тишину ночного леса разорвало оглушительное ржание коня.

– Чтоб тебе, ироду!
– послышался бас.
– Выкрутился! Но-но, замолкни сей минут!

– Недаром тебя Дурындой кличут, - со злой хрипотцой произнёс тот, кто нёс фонарь.
– Ты и есть Дурында. Наказывал ведь тебе: держи крепче!

– Куда дальше-то идти?
– пробасил Дурында.
– Бурелом начинается. Не то что конь, чёрт ногу сломит.

– А ты смотри по сторонам-то, смотри!
– размахивал фонарём коротенький человечек.
– Здесь старая кузня где-то рядом...

Фонарь всё ближе и ближе придвигался к дубку, на котором сидел Игнат.

Ветки загораживали дорогу, коротышка с фонарём отводил их свободной рукой, а миновав, отпускал:

– Хе-хе, Дурында, дубина стоеросовая, остерегись, ухнет!

Но говорил он это поздно, когда удара ветки тот, кого кликали Дурындой, избежать уже не мог.

И ветка хлестала Дурынду по лицу.

– Хе-хе!
– радостно скрипел коротышка.
– Меня благодари, что придержал, а то бы тебя до смерти зашибло!

– Семь сестёр, примечаешь, Дурында?
– после недолгого молчания молвил коротенький и помахал фонарём возле берёз.
– Значит, тут кузня прячется.

Игнату берёзы показались было обычными, неприметными деревьями, но, когда свет приблизился, он увидел, что все семь берёз растут из одного корня.

– Да вот она, треклятая, - прогудел Дурында.
– Ишь спряталась, что гриб во мху.

За сестрами-берёзками шагах в десяти виднелась мшистая крыша брошенной кузницы. Стены её, сложенные из толстых брёвен, походили в зыбком свете фонаря на крепостной вал.

– Сюда ни волк, ни медведь не заскочат, - забасил Дурында.
– Видишь, сколько царапин на стене? Пытался медведь, лесной боярин, в неё залезть, да только когти затупил!

Дурында легко, одним движением могучего плеча отвалил от двери громадный, как печь, камень.

– Посвети-ка!
– попросил он.
– Добро... До зари конь простоит, ничего с ним не станется.

– Морду ему завяжи получше! А то голос подаст - беды не оберёшься! беспокойно произнёс коротенький человечек.

– Так чем же завязать-то?
– удивился Дурында.
– Кафтаном моим, что ли?

– А, дьявол тебя побери!
– заскулил коротенький, поставил фонарь на землю и начал раздеваться.
– Гол как сокол, а туда же... в сотоварищи... Пояса и то за душой нет!

Продолжая ругать Дурынду, он снял кафтан, потом холщовую длинную рубаху. Поёжился с непривычки, быстро влез в кафтан.

Дурында взял рубаху, разорвал её вдоль.

– Злыдень, ты и есть злыдень!
– запричитал коротенький.
– Своё бы рвал!

– Так завязать-то чем же?
– пробасил Дурында.
– Зато уж не гугукнет.

Он ловко спеленал морду коню, закрепил узел на шее. Потом загнал коня в кузницу, вновь завалил дверь камнем.

Коротышка за это время обошёл вокруг кузницы с фонарём.

– Кажись, всё, - сказал он, возвращаясь к двери.
– Теперь назад, а то, не ровён час, схватится нас князь.

– Кабы не приметили конюхи чего, - опасливо произнёс Дурында. Несдобровать тогда нам.

– Нам? Хе-хе, - не то закашлялся, не то засмеялся коротышка.
– Не с нас, а с конюхов за коня спросят. Запорют двух-трёх - велика ли беда? А мы без барыша не будем!

Конокрады двинулись назад, к дороге. Под тяжёлыми шагами Дурынды ломались сучья и ветви кустарников.

– Не топай, ирод, не топай!
– озлился коротышка.
– Тебя за версту слышно, медведь ты этакий. Всё дело погубишь!

Игнат спустился с дубка, захватил своё имущество и, спотыкаясь, проваливаясь в трухлявые пни, пошёл, стараясь не упустить из виду конокрадов.

Вот и дорога. Пыль глушила шаги. Дурында с коротышкой, а за ними Игнат шли беззвучно.

Пройдя версты полторы, коротышка сказал Дурынде:

– Вместе нам являться негоже. Ты заходи на поляну с одной стороны, а я с другой!

Дурында свернул в лес, а коротышка, помахивая фонарём, двинулся дальше.

Игнат затаился, долго глядел вслед удаляющемуся светлому пятну.