В ашхане Анвар Хака, как всегда, было многолюдно. Здесь обходились без помощи ложек и вилок. Пальцами брали с блюда рис, кусочками лаваша ловко подцепляли тушеное мясо с овощами, со смаком обсасывали выловленные из соуса косточки.

Заметив Масуда, Анвар Хак что-то коротко приказал юркому баче, а сам поманил гостя в проход за кухней, где спрятался его личный кабинет каморка.

Едва они уселись на вытертом ковре за низеньким столиком, как бача внес блюдо с дымящимся пловом, фарфоровый чайник, пиалы и тарелочку с белыми горошинами нуги.

– Насыщайся, - приказал Анвар Хак.

В таких случаях, как убедился Масуд, спорить с ним было бесполезно. Поэтому он постарался побыстрее управиться с едой и, осушив пиалу, с тайной надеждой взглянул на старика.

– Никто не приходил, - в голосе бабая* послышалась виноватая нотка, хотя могли быть десятки не зависящих от них и неизвестных им причин отсутствия связного ХАД**.

______________

* Бабай - старик.

** ХАД - служба государственной безопасности Афганистана.

Минуло уже два месяца, как ушла через границу в Афганистан группа "воинов пророка", в которую удалось включить Нуруллу. С ним Масуд отправил сообщение чрезвычайной важности. Несколько лет душманы безуспешно пытались овладеть пограничной крепостью, запиравшей ведущую на запад долину. В нынешнем году с участием американских советников был разработан хитроумный план: дождаться прихода весны, когда в долине начнет таять снег, а ночные заморозки будут сковывать проталины и покрывать панцирем льда минные поля. Тогда-то и следует провести операцию по ее захвату.

В ходе подготовки на границу были высланы особые разведывательные группы, которые ежедневно фотографировали заснеженные подступы к крепости и поддерживали по радио связь с командованием в Пешаваре. В самом начале весенней оттепели под прикрытием шквального артобстрела отряды душманов ранним утром двинулись на штурм. Однако перед стенами форта они попали на минные поля, и афганские пограничники добили их пулеметным и пушечным огнем. Лишь немногим удалось тогда унести ноги. Пытаясь объяснить провал операции, в штабе мятежников пришли к выводу, что его причиной явилась из рук вон плохая подготовка душманских расчетов 75-миллиметровых американских орудий. Во-первых, они преждевременно начали стрельбу, лишив нападающих внезапности. Во-вторых, допустили слишком много недолетов, в результате которых лед на минных полях был разбит и мины остались необезвреженными.

Но Масуд считал, что главную роль сыграло его предупреждение. Узнав от Нуруллы о намеченной операции, пограничники приняли свои контрмеры. То, что затем произошло, должно было послужить убедительным доказательством преданности добровольных помощников. В таком случае вдвойне непонятно, почему в ХАД не захотели установить с ними контакт. Ведь Нурулла рассказал, какие у Масуда возможности добывать сведения о замыслах руководителей "Национального фронта" и его командующего Гульбеддина Хекматиара. Не может быть, чтобы в ХАД не сумели найти способ переправить сюда своего человека. Если бы не дошел один, послали бы второго. Но к Анвар Хаку до сих пор так никто и не обратился с условной фразой. Выходит, там им все-таки не поверили.

– Не делай поспешных выводов, сынок, - возразил ашханщик.

Масуд удивленно посмотрел на старика, он и не заметил, что последнюю фразу произнес вслух.

– Да-да, - закивал тот головой.
– Молодость часто слишком нетерпелива. В Кабуле сидят умные люди. Если твоя весть дошла до них, они обязательно откликнутся. Сердцем чувствую, скоро мне предложат дешево купить кохатской нуги, - ободряюще улыбнулся Анвар Хак.

– Но я больше не могу ждать. Шакалы уже ходят за мной по пятам. Едва избавился от них, когда шел к тебе...

Бабай внимательно выслушал рассказ Масуда, однако отнесся к нему спокойно.

– Это еще ни о чем не говорит. Тебе поручили серьезное дело: вызнать, что таится в душах тех парней, которых отбирают для особого задания, не так ли? А почему бы вашим начальникам заодно не проверить и тебя? Ведь все они, и Гульбеддин Хекматиар, и Юнус Халис Набихейль, и твой благочестивый Сабкатулла Моджаддади, даже из-за одного дхана* готовы перегрызть друг другу глотки. А здесь пахнет большими деньгами: американцы наверняка не пожалеют денег для выполнения специального задания, раз ему придается такое значение. Видно, это будет действительно что-то важное...

______________

* Дхан - рисовое зерно.

– Я знаю что, падар*, - дрогнувшим голосом сказал Масуд.
– Поэтому-то и не могу больше ждать.

______________

* Падар - отец.

Это обращение к Анвар Хаку непроизвольно вырвалось у Масуда, хотя мысленно он давно уже называл так старого ашханщика, ставшего для него здесь, на чужбине, самым близким человеком.

Родился Масуд в небольшом пуштунском кишлаке, прилепившемся на горном склоне в узкой долине, над которой со всех сторон вздымались заснеженные горы. На жалких клочках земли дехкане выращивали пшеницу, ячмень, горох. Но каменистая почва родила плохо, и, чтобы не умереть с голоду, весной приходилось идти на поклон к заминдару*. Тот выручал, давал в долг, но за несколько мешков муки потом заставлял гнуть спину на его полях, занимавших всю долину. Сызмальства работал на него и Масуд - собирал с другими мальчишками хворост в горах и таскал на помещичий двор. За вязанку управляющий давал по три афгани. Деньги небольшие, но все же подспорье семье, в которой еще было пять голодных ртов мал мала меньше - два брата и три сестры.