Умышленно или нет, но времени для размышлений он мне не дал, и уже это настораживало. Домыслы Одуванчика -- чушь, это во-первых... вс" должно иметь разумное объяснение... а если все-таки... нет, нет, чепуха... Другая ниточка -- майор Крестовский... почему он опасен?.. не считаю же я его кошачьим агентом?.. а может, наоборот, майор как-то использует кошек? Играет на суевериях... он ведь здесь окружен неким мистическим ореолом...

Последняя мысль мне показалась спасительной, ибо давала моральное право, не веря выдумкам Одуванчика, не доверять и майору, и хитрить с ним.

Он встретил меня радушно и сразу перешел к делу:

– - Ваш учитель в больнице, говорят выживет. Пока без сознания. Сильный шок и потеря крови. Если протянет ноги, меня ждет в управлении неприятнейший разговор.

Перед ним стояли два стола: один огромный и совершенно пустой, и другой, поменьше и сбоку, на котором покоились в безупречном порядке, как в музейной витрине, разнообразные трубки, штук двадцать, не меньше. Он усадил меня за стол с трубками, что, несомненно, было благоприятным признаком. То и дело он поднимал со стола одну из трубок, чистил ее щеточкой и осторожно укладывал на прежнее место.

– - Объясните, пожалуйста, как вы оказались в его мотоцикле?

– - Он показал мне труп дога, я его долго разыскивал.

– - А, вот оно что. Красивый был пес... А что вам понадобилось на пустоши?

– - Мне ничего. Он просил меня подождать в мотоцикле, но мне почудилось что-то неладное, и я пошел за ним.

– - А он для чего отправился к статуе?

– - Толком не знаю. Что-то проверить, его собственные научные изысткания.

– - Ха-ха, вот потеха! Это чучело еще что-то исследует! А что же именно?

– - Не знаю.

Мой ответ его огорчил. Он умолк и бархатной тряпочкой долго полировал очередную трубку.

– - Ох, профессор!
– - он сокрушенно покачал головой.
– - Да это же уголовщина! Вот наделали дел!

– - Каких таких "дел", майор?

– - Потревожили ни в чем не повинных животных, пинали ногами, из-за вас мы троих задавили, а покалечили сколько!
– мне стало казаться, что он издевается.

– - Да у вас же не заповедник! И они человека чуть не убили!

– - Он сам к ним полез!

– - Не знаю, не знаю, майор... признать уголовщиной ЭТО мог бы лишь суд, где судьей сидела бы кошка, и на скамье присяжных -- тоже кошки.

Он посмотрел на меня исподлобья, как бы ожидая дальнейших пояснений.

– - Хорошо... А вооруженный налет на памятник архитектуры? Столичный ученый, как террорист какой-нибудь, разъезжает туда-сюда с бомбой?

– - Не видел никакой бомбы!

Он помедлил, потом, наклонившись, пошарил у себя под ногами и выставил передо мной одуванчиков ящик.

– - Сделано, в общем, грамотно, -- ворковал он над ящиком, снимая бережно крышку, будто там был старинный фарфор, -- химик все-таки... и часики имелись... если вот эти проволочки соприкоснутся, -- он небрежно поиграл какими-то проводами, -мои трубки уже больше никто не набьет табаком.

Словно вдруг испугавшись реальности такой перспективы, он протянул к себе трубку с черным резным чубуком и принялся ее набивать.

– - Одного я понять не могу: как она не взорвалась в мотоцикле? В электричестве он ни черта не смыслит, вот уж ваше слепое счастье... Кстати, я поздравляю пана профессора! Вы катались верхом на собственной смерти -- это не всем сходит с рук! Вы бы въехали на тот свет в недурной компании!
– - что-то в трубке ему не понравилось, он вытряс табак в пепельницу, прочистил мундштук щеточкой и стал набивать снова. -- Поймите меня правильно: я не собираюсь начать против вас уголовное дело, да и не мог бы. Я хочу вас предостеречь... Люди науки в житейских делах легкомысленны... Вы связались с подозрительной личностью, мало того, что он вас чуть не угробил, он хотел еще взорвать памятник. Разве это способ исследования?

– - Здесь какая-то путаница, -- заупрямился я, -- не мог он его взрывать. Не сумасшедший же он!

– - Само собой, сумасшедший, -- майор благодушно попыхивал, раскуривая трубку, -- не сомневайтесь... и лучше с ним не водитесь!

Оба его стола, и трубки, и злополучный ящик утонули в пластах дыма. Я вытащил сигареты, и он любезно поднес мне спичку.

– - Я боюсь вот чего, -- он глядел на меня недоверчиво, -вам везде теперь мерещится разветвленный кошачий заговор, это бывает с приезжими. Вы попробуйте устроить шум, вас конечно поднимут на смех, но скандал есть скандал, а провинция есть провинция, и моей отличной репутации, и что еще хуже, аттестации -- увы, конец! И спрашивается, из-за чего -- из-за того, что в маленьком городе жители слишком сильно любят своих кошек!

Ах, вот в чем дело!.. Пришла моя очередь задавать вопросы:

– - Я тоже так думал. Но вчерашнее -- как вы его объясните? Почему они все взбесились? Да и где это видано, чтобы они нападали на человека, и еще стаей, как волки?

Он достал из стола бумажку с цифрами, будто заранее написанный ответ на мои вопросы.

– - За три года, последние три, ваш учитель в различных аптеках города купил девятьсот с лишним пузырьков валерьянки, то есть почти двадцать литров. Это не человек, а губка, пропитанная валерьянкой!