Вначале Ветлугин шел с протянутыми вперед руками, как слепой. Ждал: вот-вот упрется в изгороди или глиняную стену дома.

Потом брел уже по инерции. Слепящая белая пустота окружала его. Сомнений не было: он заблудился в буране.

А ведь степь простиралась на сотни километров вокруг Дозорного.

Тулуп не грел. Словно бы ватага хохочущих всадников носилась вокруг, свистя ледяными бичами. Удары падали на спину, на грудь; он все шел, с трудом сгибая колени.

С новым порывом ветра донесся до него слабый звон.

Начинались, видно, слуховые галлюцинации.

Он снова протянул руки, качнулся вперед. Пальцы скользнули по чему-то шерстистому, теплому. Над самым ухом зазвенел колокольчик.

Ветлугина крепко взяли подмышки и потащили вверх.

Открыв глаза, он удивился: он как бы плыл по пенистому морю, тускло освещенному солнцем. Вдали виднелись округлые вершины сопок, торчавшие подобно островам. Вблизи в клубах снежной пыли то появлялись, то исчезали головы верблюдов. К изогнутым шеям были подвязаны колокольчики.

Снег несся низко над землей.

Такова метель в Казахстане. Пешехода она покрывает с головой, но всадники на верблюдах возвышаются над нею и смело продвигаются вперед.

– Сиди, ваше благородие, сиди, - услышал Ветлугин голос с успокоительными интонациями.
– Нельзя пешком в буран. Пропасть мог.

Море клубящейся снежной пыли раздвинулось перед ними. Караван тронулся дальше.

Как сквозь сон, ощутил Ветлугин, что его снимают с верблюда, вносят на руках в дом. Тот же озабоченный добрый голос говорил:

– В холодный сени клади! В теплый комната не вноси, нельзя. Сразу в теплый комната внесешь - умрет. Сильно замерз.

После перенесенного Ветлугин провалялся на своем топчане несколько недель. Во время болезни его навещал новый знакомый, Сабир Мухтамаев.

Это был очень общительный и веселый человек, привязавшийся к ссыльному, как обычно привязываются люди к тем, кому оказали важную услугу.

– Не скучай, ваше благородие, - утешал он его, держа на раздвинутых пальцах плоскую чашку, наполненную солоноватым чаем.
– Скоро весна будет. Степь тогда красивой станет, очень красивой, красной...

И впрямь весна в Казахстане искупает безрадостное однообразие других времен года. Сплошь покрыта тогда степь цветами, и больше всего в ней тюльпанов.

– Пурпур, багрянец, алый!..
– восторженно перечислял Ветлугин оттенки, а тюльпаны перед ним колыхались и кланялись, сгибаясь от ветра, и казалось, это огоньки мигают и вспыхивают в зеленой траве.

– Смотри, смотри, - поощрительно говорил Сабир.
– Летом не увидишь цветов. И травы не будет. По-нашему, Бет-Пак-Дала значит - неодетая, голая степь...

По целым дням теперь выздоравливавший Ветлугин пропадал в степи. С серьезностью, удивлявшей Сабира, он мог часами наблюдать за передвижениями муравья или созерцать голубое небо и проплывающие над степью облака.

"Вот эти снежно-белые, напоминающие кисточки или пряди волос, - вспоминал он, - называются перистыми - цирусами. Они проходят на очень большой высоте и состоят из ледяных кристаллов - игл, что придает им такую прозрачность. А резко ограниченные, плотные, с вершиной в виде купола - кумулюсы, или кучевые, образующиеся из теплых потоков воздуха, которые поднимаются над разогретой землей".

Следя за кумулюсами, Ветлугин отмечал, что это признак устойчивой ясной погоды, а видя, как небо заволакивается пеленой перисто-слоистых облаков, понимал, что надвигается ненастье.

Однажды Сабир, отыскивавший друга в степи, увидел, что тот сидит на земле в задумчивости.

– Гадаешь?
– спросил Сабир, присаживаясь рядом на корточки.
– А что угадать хочешь? Когда домой отпустят, да?

Ветлугин указал на муравьев, проявлявших беспокойство.

– Дождь будет завтра. Смотри, как муравьи волнуются, все к муравейнику тащат...

Сабир кивнул.

– Я мимо реки шел, - сказал он.
– Правильно, дождь будет. Птицы летают низко над водой, и рыбки скачут. А почему так?

Между двумя звеньями - поведением птиц и надвигающимся ненастьем Ветлугин обнаружил связующее звено - насекомых. Воздух сделался более влажным: крылышки насекомых, пушок, волоски, покрывающие их, впитали влагу и отяжелели. Насекомые стали летать ниже. Спустились и птицы, преследующие их, а рыбы в погоне за стрекозами стали выскакивать из воды.