– Салли Магуайр, а я думал, вы совсем меня забросили, - сказал он.

– Я б обязательно ходила, если б не папаша, - сказала она. И, не замечая Лейси, так дерзко и. открыто уставилась на Перселла, что он оторопел.

– Ну и что же он теперь - смягчился? Она расхохоталась, закинув голову.

– Я хотела списать, у вас "Мое здоровье только пей", - сказала она, словно не слышала его вопроса.
– Меня не было, когда раздавали слова.

Переелл велел ей взять листок из пачки. Когда она наклонилась над столом; Перселл, невольно проследив за ней взглядом, заметил у нее один синяк под правым глазом, другой - на голой руке. И опешил. Лейси, однако, не уловил, что Перселл отвлекся.

– Какая досада, что ваш хор не входит в наше отделение Гэльской лиги, продолжал Лейси тем же заученным тоном, - мистер Мерфи был бы от души рад, если бы вы присоединились к нам. Именно это он и просил меня вам передать.

– Очень мило с его стороны, - сказал Перселл, - но ведь он и так владеет чуть не всем Балликонланом.

– Мистер Мерфи пользуется огромным влиянием и мог бы многим вам помочь, - ответил Лейси, как показалось Перселлу, несколько смешавшись.
– У него большие заслуги перед нашим народом.

– Наверное, убил кучу людей?

– Похоже на то. Прошел от начала до конца всю войну за независимость. Всего достиг сам.
– Опасливо обшарив взглядом окружающие кусты, Лейси решился на откровенность: - Кстати говоря, я еще помню времена, когда он бегал на побегушках, пары целых штанов за душой не имел, - и ни с того ни с сего захихикал. Тут из классной донеслись звуки вальса, и Перселл вдруг отвлекся совершенно посторонней мыслью - не танцует ли с кем Салли Магуайр. Лейси весело забренчал в такт часовой цепочкой, увешанной спортивными жетонами.
– Ирландская молодежь и не знает, чем она обязана таким людям, как мистер Мерфи, - скорбно продолжал он.
– Они забыли о семи веках гнета. Послушайте только... вот хотя бы этот фокстрот.

– А-а... прелестная мелодия, не правда ли?

– Да ведь это английская мелодия, Перселл.

– Немецкая. И к тому же это не фокстрот; а вальс.

– Вальс, фокстрот - какая разница, - сказал Лейси.
– Главное, не наша это музыка. Вот что худо. Иностранщину поощрять нельзя. Вот если б ваш хор вступил в Гэльскую лигу, мы бы проследили, чтобы вы исполняли только ирландскую музыку. Невозможно переоценить, какую роль это сыграло бы для сохранения нашего национального наследия.

– В таком случае, - сказал Перселл, - вам следует организовать свой хор.

– Мы пытались, - ответил Лейси, - правда, не в Балликонлане, а в других приходах. Но нельзя не признать, что молодые люди не хотят к нам ходить. Он печально воззрился на сумрачные поля, дышавшие прохладой, на эту частицу Ирландии, которую лишь он да Гэльская лига умели любить. Чем-то его слова тронули Перселла. Он вдруг преисполнился жалостью к печальному человечку в стоячем воротничке. И пообещал в ближайшее же время разучить с хором песни Мура {Мур Томас (1779-1852)- поэт, певец и композитор, по национальности ирландец, автор сборника "Ирландские мелодии", лучшие из которых стали ирландскими народными песнями. С 1799 г. жил в Лондоне.}. У Лейси словно груз с души свалился: он понял, что не вполне запорол порученное ему дело. Когда Перселл отразил его прощальную попытку аннексировать хор, Лейси пожал ему руку и горестно справился, чем объясняется его непреклонность.

– Только тем, - сказал Перселл, - что хор, по-моему, существует для того, чтобы петь, а не для того, чтобы служить сомнительным политическим целям. Лейси сокрушенно сказал:

– Вам не хватает кругозора, мистер Перселл.

Через неделю Недоумок передал ему письмо от Гэльской лиги. Но Перселл не стал вскрывать письма, мысли его неожиданно пошли совсем в другом направлении.

– Джозеф, ты знаешь Салли Магуайр?
– спросил он.

– Я всех Магуайров знаю, этой гольтепы тут чертова прорва, у них домик на Нокнагеновской горушке.

– Я имею в виду девушку лет восемнадцати, такую тоненькую, темноволосую. Я вчера на спевке заметил синяки у нее на лице и на руке.

– Она самая, Салли Магуайр. Папаша ихний, когда на него найдет, лупцует дочек почем зря. Это, должно быть, та из магуайровских девчонок, что у Мерфи на пуговичной фабрике работает.

Перселл решил, что и так достаточно выдал свой интерес к Салли Магуайр, и переменил тему.

– У Мерфи, видно, денег куры не клюют, - сказал он.
– Вот бы он меня научил, как их зарабатывать.

– А он их не заработал, а заграбастал, хозяин.

Перселл улыбнулся:

– И в тюрьму не сел?

– Скажете тоже, хозяин. Он ведь патриот. В беспорядки, когда случалась нужда в деньгах, у патриотов за честь почиталось ограбить банк или почту подчистую. Без денег не повоюешь, а если кто и прикарманивал сотню-другую, чтобы охотнее рисковать жизнью, на это смотрели сквозь пальцы.

– Откуда тебе все это известно, Джозеф?

– Брат рассказывал. Он, почитай, всю работу делал, а Мерфи себе мошну набивал.