Марсоход закачался, повернул влево, занося передние ажурные колёса на штангах, но переползти на твёрдый край расселины не успел. Ширина трещины достигла метра, и «Спиди» провалился вниз, сворачиваясь, как земной ёж, по программе защиты.

Изображение на экранах мониторов померкло.

Снова по залу российского ЦУПа пронёсся вздох, отражавший чувства присутствующих, не сводящих глаз с экранов.

– Конец ле… – помощник прикусил язык и добавил, шепелявя: – легенде, блин!

С минуту по экранам мела «пурга», что означало отсутствие сигнала с Марса.

Вагин закрыл глаза, глубоко раздосадованный и разочарованный: не тем, что марсоход потерпел катастрофу, а тем, что его «Ёж» не уберёг аппарат от гибели. И ещё было жаль мечты, на миг расправившей крылья при виде «марсианского корабля».

В зале раздался крик многих людей.

Вагин открыл глаза.

Экраны перестали «сыпать пургу», потемнели и затлели зеленовато-голубым свечением.

Марсоход включил прожектор, луч которого пронзил толщу льда.

И в этой толще, на глубине десяти метров, показалась какая-то застывшая, рябая от пузырьков воздуха и комочков грязи масса.

Прожектор чуть развернулся.

Люди увидели рёбра, чешуи, ажурные конструкции, шпилеобразный нос, мачты.

– Мама моя! – прошептал помощник Вагина.

Это был корабль!

Настоящий!

Не творение природы – творение марсиан, сбережённое льдом для тех, кто жаждал обнаружить на Марсе жизнь.

Днепропетровск, 1978 г.