– Почему?

– Украла жена.

– О-ля-ля! Такая солидная, почтенная дама...

– Нет, не та. У меня последнее время другая была.

– Помоложе лет на...

– Двадцать пять, а что?

– Нормально. Меняя количество лет на качество тела, мы вершим прогресс. Диалектика!

– Не фиглярствуй, Гончаров. Чем у тебя воняет? Дышать нечем!

– Псом и курой, - гордо ответил я и любезно добавил: - Если кому не по нутру, могут выйти.

– Я к вам пришел с серьезным деловым предложением, а вы...

– С каким?

– Прийти к взаимно выгодному соглашению, составить договор и работать.

– То есть искать пропавшие миллионы, которые уперла неблагодарная супруга?

– Да!

– Скажите, Степан... э-э-э...

– Ильич.

– Ну да... А почему вы деньги в банке не хранили?

– Ну, видите ли, это в общем-то мое личное дело... Но... если вы... интересуетесь, то... Должна была состояться... гм-м... крупная покупка, и...

– Нет, Князев.
– Сухим тоном следователя я выдвинул версию: - Вы, Князев, скрываете свои доходы от налоговой инспекции!
– И весело заржал, потому что влепил в яблочко.

Он завякал нечленораздельно:

– Да как сказать... какая, наконец, разница?

– "Где фланговый, а где племянница", - блестяще перефразировал я Козьму и, довольный, пошел снимать куриную пенку.

– Вы будете, наконец, серьезно слушать меня? Сто "лимонов" - сумма для меня нешуточная, и десять ваших процентов, если...

– Что-что?
– Мне стало чертовски нравиться сегодняшнее утро. Лучезарно улыбнувшись, я изрек: - Двадцать пять!

– То есть?

– Процентов!

– Ты что, сдурел?

– Отнюдь, - ответил я смущенно.
– Тридцать пять!
– Но, не выдержав, швырнул ложку на стол и заорал: - Ты что, тупой? Или дуру гонишь, в игрушки играешь? Ты понимаешь, что их сначала найти нужно, эти твои "лимоны", на что я не очень-то рассчитываю. Ведь наверняка перед тем, как похитить деньги, она отработала пять-шесть вариантов. И не за один день, а, наверное, вычисляла, сопоставляла все плюсы и минусы неделями, месяцами.

Кажется, он понял всю смехотворность произошедшего торга. Хлюпнулся на табуретку и тоскливо-просяще, барбосом смотрел на меня. Так вот и замерли: я с поварешкой возле своего варева, а рядом - полные надежд и чаяния две пары глаз. Но помочь я мог только Студенту, потому как по опыту знал, что князевскую подругу найти трудно. Почти невозможно. Это ведь с виду они глупышки-обаяшечки, а заглянешь в душу - "обыкновенные крокодилы", причем умные, расчетливые и хитрые.

– Степан Ильич, давайте, как вы хотели, говорить серьезно. Сейчас вы расскажете мне все, что знаете, причем абсолютно ничего не утаивая. Сразу оговорюсь: все полученные от вас сведения обязуюсь не использовать вам во вред, если, конечно, они не носят откровенно уголовного характера. Ну а ваши отношения с налоговой инспекцией оставлю на вашей человеческой совести.

Дальше. Если я с самого начала пойму, что дело тухлое и мне его не вытянуть, либо оно связано с мафиозными раскладами, то я выхожу из игры. Причем без возврата аванса, который я у вас возьму. Также я прекращаю следствие, если пойму, что оказываюсь невольным пособником чьих-либо преступных действий. Вот, собственно, и все мои условия. Естественно, десять процентов меня вполне устроят, если я выиграю, найду деньги. Но если я найду вашу жену, а денег уже не окажется, то...

– То я выплачиваю вам половину вознаграждения, то есть пять "лимонов".

– Это разумное добавление, господин Князев, - отметил я одобрительно.
– И последнее. Если я, безрезультатно провозившись с этим делом какое-то время, увижу бесполезность и тщетность своей работы и прекращу ее - то как с авансом?

– Какой он будет?

– Наверное, "лимон".

– Претензий не возникнет.

– Хорошо. Возможно ли нам обойтись без смет, договоров, обязательств сторон - словом, без бумажного снегопада, где отражается, по какому делу я работаю?

– Да, только мне придется устроить вас временно в фирме каким-нибудь дворником или программистом.

– Договорились. Рассказывайте.

Он собирался с духом. Я же выудил вилкой дымящуюся курицу и хотел уже положить ее на блюдо, но тут эта безногая тварь решила в последний раз испытать чувство свободного полета, что закончилось болезненным вскриком бизнесмена и резкой отпасовкой дымящейся тушки на Студента и далее, прямиком в открытое мусорное ведро. Я с грустью проследил за причудливой траекторией птичьего полета. Затем, в раздумье, заметил:

– Это была моя последняя пасхальная курица.

– Лучше бы ее вовсе не было, всю мошонку обожгла.

– Да, лучше бы ее вовсе не было, - в тон ему повторил я.

– Как это? Почему?

– Деньги бы ваши целее были.

Походкой морского волка гость враскорячку прокантовал в комнату и, открыв балконную дверь, дал водителю ценные указания. Улавливая слова "курица" и "коньяк", я вытащил курятину из ведра, стряхнул с нее окурки, помыл под краном и отдал ошалевшему от счастья псу. Студент пировал.