– Александр!
– воскликнула Майра.
– Ты болен?

– Нет, - ответил Александр.
– Я изучаю процесс питания. Я должен научиться контролировать процесс пищеварения.

Кальдерон облокотился на дверной косяк и криво усмехнулся.

– Да. Лучше, если ты сразу же начнешь с этого.

– Я готов, - ответил Александр.
– Убери это!

Три дня спустя малыш решил, что его легкие должны развиваться. Он кричал каждый божий день с различными вариациями - задыхаясь, визжа, вопя и ревя на высоких нотах. Он переставал только тогда, когда был удовлетворен. Соседи начали жаловаться. Майра сказала:

– Дорогой, тебя что-то колет? Дай мне посмотреть...

– Уходи!
– потребовал Александр.
– Ты слишком теплая. Открой окно. Мне нужен свежий воздух.

– Да, дорогой. Конечно, - она вернулась в постель, и Кальдерон обнял ее. Завтра утром у нее будут круги под глазами. Александр продолжал кричать в своей кроватке.

Так это продолжалось. Четыре человечка появлялись ежедневно и обучали Александра. Они были довольны успехами ребенка. Они не жаловались, когда Александр проявлял свою идиосинкразию, к примеру, если он кого-нибудь изо всех сил бил по носу или рвал в клочки их бумажную одежду. Бордент похлопал по своему металлическому шлему и торжествующе улыбнулся Кальдерону.

– Он реагирует великолепно. Он развивается.

– Ах, так? А как насчет дисциплины?

Александр оторвался от своих занятий с Кватом.

– Дисциплина homo sapiens не применима в отношении ко мне, Джозеф Кальдерон.

– Не называй меня Джозеф Кальдерон. Я ведь, в конце концов, твой отец.

– Примитивная биологическая необходимость. Ты недостаточно развит, чтобы понять дисциплину, которой я не подчиняюсь. Твоя задача как родителя - обеспечить меня.

– Это превращает меня в инкубатора?
– пробурчал Кальдерон.

– Но мы почитаем вас как бога, - утешил его Бордент. Отца истинного Логоса, новой расы.

– Я, скорее, Прометей, - ворчливо произнес отец новой расы.
– Он тоже хотел помочь. И кончил тем, что коршун стал жрать его тело.

– Вы многому научитесь от Александра.

– Он говорит, что я не способен это понять.

– И вы не способны?

– Конечно. Я же только наседка, высиживающая чужого птенца, - Кальдерон молча и печально посмотрел на Александра, который под внимательным оком Квата собирал какой-то прибор из сверкающего стекла и гнутых металлических частей. Бордент вдруг воскликнул:

– Кват! Будьте осторожны с яйцом!
– и Финн убрал голубой овоид, прежде чем неуклюжая рука Александра успела схватить его.

– Это неопасно, - успокоил Кват остальных.
– Это не присоединяется.

– Он может присоединить.

– Мне это нужно, - потребовал Александр.
– Дай мне!

– Еще нет, Александр, - ответил Бордент.
– Ты сначала должен научиться правильно присоединять его. Иначе оно может причинить вред.

– Я смогу это сделать.

– Ты еще недостаточно владеешь ложкой, чтобы взвесить все свои способности и слабости. Позже будет безопаснее. А теперь, я думаю, немного философии будет не лишним, как, Добиш?

Добиш присел на корточки и занялся Александром. Майра вышла из кухни, бросила быстрый взгляд на все происходящее и вернулась назад. Кальдерон последовал за ней.

– Я никогда не привыкну к этому, даже когда мне будет тысяча лет.
– Она медленно и с нажимом делала насечку по краям паштетного теста.
– Он все еще мой малыш, только когда спит.

– У нас нет в запасе никакой тысячи лет, - напомнил Кальдерон.
– У Александра есть. Хотел бы, чтобы у нас была домашняя прислуга.

– Сегодня я снова попыталась достать ее, - устало сообщила Майра.
– Но это бесполезно. Все работают на военных заводах. Как только я упоминала о малыше...

– Ты же не можешь все делать одна.

– Ты помоги мне, - сказала она, - если можешь. Но работа у тебя тяжелая, мой дорогой. Тебя не хватит на все.

– Я спрашиваю себя: если мы заведем второго ребенка, если...

Ее робкий взгляд встретился с его глазами.

– Я уже думала об этом. Но я думаю, такой ситуации больше не будет. В один и тот же отрезок жизни. И тем не менее мы не можем быть полностью в этом уверены.

– В данное время это не играет никакой роли. Одного малыша достаточно.

Майра посмотрела на дверь.

– Там, внутри, все в порядке? Посмотри! Я беспокоюсь.

– Там как всегда.

– Я знаю, но это голубое яйцо... ты же слышал, Бордент сказал, что оно опасно. Я сама слышала.

Кальдерон выглянул в притвор двери. Четыре карлика сидели напротив Александра, глаза которого были закрыты. Теперь он открыл их и злобно посмотрел на Кальдерона.

– Не ходи сюда!
– приказал он.
– Ты прервал урок.