– Перегрелись на солнце, - закончил он.
– А вовсе не оттого, что вспомнили о моих объятиях, поцелуях и жарком дыхании.

– Прекратите!
– прошипела она, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не слышит. Иначе завтра этот разговор будет опубликован во всех местных газетах! К счастью, поблизости никого не оказалось.
– Хочу лишь напомнить, что я оказала вам услугу, позволив спрятаться от камеры.

Между прочим, я могла бы позвать на помощь!

Он положил руки на стол перед собой.

– Почему же вы этого не сделали?

– Не знаю, - покачала головой Сара.

– Нет, знаете. Вы наслаждались поцелуем - и после аварии, и у меня дома. И теперь вы гадаете, скоро ли я поцелую вас вновь - и желательно без такой прелюдии, как столкновение машин.

Сара изумленно раскрыла глаза.

– Вы невыносимы! Надеюсь, вы не сторонник теории, согласно которой жизнь спасенного принадлежит спасителю?

– Впервые слышу о такой, - отозвался Люк.
– Но вы не ответили на мой вопрос. Вы хотите, чтобы поцелуй повторился?

Ее охватило смущение. Теперь, когда он наконец-то задал вопрос, хочет ли она встретиться вновь, она не знала, что ответить. Мысли о Люке преследовали ее с самой первой встречи. Но что из этого? Судя по всему, их убеждения диаметрально противоположны.

– А я думала, вы не любите быть в центре внимания, - уклонилась она от прямого ответа.

– Желание быть в центре внимания здесь ни при чем. Я хочу занять место в вашей жизни, а не в передаче.

Она затаила дыхание.

– Моя работа и жизнь тесно взаимосвязаны.

– Ошибаетесь.
– Он взял у нее меню и отложил в сторону.
– Ваша жизнь это не только работа, Сара. Когда-то я считал, что ничего не стою, если не сижу в машине и не завоевываю первое место в гонке. Но за четыре года обычной жизни я понял, что заблуждался. Самое важное - то, как человек оценивает себя, а не то, какое место в гонке он занимает. Даже если это карьера телеведущей.

– Объясните свою мысль моим родителям, - хмуро отозвалась Сара. Впервые в жизни они стали гордиться мной, потому что у меня есть достойная работа.

Он небрежно махнул рукой.

– Тем хуже для них. Им следовало гордиться вами только потому, что вы - это вы.

Она невесело рассмеялась.

– Звучит логично. Но если бы у вас были такие сестры, как у меня, вам понадобилось бы немало усилий, чтобы занять достойное место в семье. Моя сестра Линн - топ-модель, а старшая, Изабель, один из самых молодых политиков Канберры.

Он кивнул, узнав имена.

– Итак, в вашей семье есть супермодель и, возможно, первая женщина премьер-министр Австралии. Ну и что?

– То, что без этой работы я не в состоянии соперничать с ними, - с ноткой отчаяния объяснила Сара.
– Неужели вы никогда и ни о чем не мечтали больше жизни?

Его лицо застыло.

– Очевидно, вы не знаете, что такое состязания "Гран-При", иначе не задали бы такой вопрос. Победа на чемпионате мира всегда желанна, сколько бы раз ты ни добивался ее. Но все дело в том, что я участвовал в гонках по другим причинам, а не из желания кому-либо что-то доказать. Вас должны ценить уже за то, что вы существуете, Сара.

Она вздохнула.

– Да, конечно, вы правы. Но в кругу моей семьи в голову приходят совсем другие мысли.

За последние несколько минут она рассказала о себе больше, чем кому-либо другому, вдруг с изумлением обнаружила Сара. Ее исповедь, попавшая на страницы газет, стала бы сенсацией.

Конечно, Люк никогда и никому не передаст ее слова, она в этом уверена. Но Сара не могла избавиться от смущения при мысли, как легко делится самым сокровенным с человеком, с которым едва знакома.

Почему-то ее не покидало ощущение, что они знакомы давным-давно. Должно быть, и вправду в этом мире нет незнакомых людей. Китти уверяла, что даже случайные попутчики - именно те люди, среди которых человеку суждено провести всю жизнь. И хотя Сара не соглашалась с подругой, теперь не могла отрицать, что рядом с Люком чувствует себя так, словно их объединяет общее прошлое.

Но если она выложила перед ним почти все свои карты, то он сам не рассказал о себе ничего.

Почти ничего.